№ 1
 
Способна ли Россия достичь своих целей в Ливане? На эту тему — статья Мэтта Перпла в американском аналитическом журнале «The National Interest».
 
 
«Какой эпизод лучше всего отражает безумие американской политики на Ближнем Востоке? Самый очевидный ответ — это война в Ираке, стране, откуда мы не никак не выберемся до сих пор, спустя 14 лет после свержения Саддама Хуссейна. Другой эпизод — это гражданская война в Сирии, где участники множества политических объединений, в том числе бывшего ответвления Аль-Каиды и Хезболлы, бегают вооруженные поставленным Америкой оружием. Что до меня, на мой взгляд, наше безумие на Ближнем Востоке лучше всего отражает сосед Сирии — Ливия. В этой стране усиливается гражданская война между правительством, получающим поддержку со стороны США, и генералом, который эту поддержку получал прежде. Первое — это Правительство национального согласия (ПНС), сформированное при поддержке ООН, которое было переброшено весной прошлого года из Туниса. С того времени временному правительству не удавалось осуществлять контроль даже над столицей государства, Триполи. Второй — это Халифа Хафтар, бывший соратник Муаммара Каддафи, который впоследствии переметнулся на другую сторону и организовал несколько неудавшихся попыток свергнуть режим, живя при этом в штате Вирджиния. ПНС многие в Ливии считают западной марионеткой, а про Хафтара поговаривают, будто он — агент ЦРУ. Более того, широко распространены инсинуации, что США стоят за созданием ИГИЛ, общего врага ПНС и Хафтара.
 
И вот наша борьба за сердце и разум стремительно продолжается.
 
Хафтар и поддерживаемое им правительство, известное как Палата представителей, базируются на востоке Ливии в городе Тобрук. Оборона города при атаке германской коалиции пошатнула твердость известного германского офицера Эрвина Роммеля. Сегодня проблемой является западный Тобрук. Отказ Палаты представителей поддержать ПНС и продолжающиеся споры между двумя правительствами подрывают дипломатические попытки унификации. Обе стороны ненадолго забыли о своих недоразумениях, чтобы изгнать ИГИЛ из города Сирта в конце прошлого года, но и здесь не обошлось без перепалок. С того времени напряжение вновь выросло. Военная власть обоих правительств связана с боевиками разных объединений, особенно ПНС, опирающегося на влиятельные боевые группировки города Мисурата. Ливия оказалась расколота после свержения Каддафи. Теперь это игра боевиков, и именно они, в конце концов, решат ее политическую судьбу.
 
До 1963 г. Ливия была разделена на три провинции: Триполитания (где в наше время властвует ПНС), Киренаика (дом современной Палаты представителей) и Феззан. В то время страной едва руководил король Идрис Ливийский. Родовые и местные особенности были весьма сильны здесь и часто превосходили обязательства верности государству. В надежде форсировать единство Ливии король в дальнейшем уничтожил провинции.
 
После свержения Идриса в 1969 г. его сменил Каддафи, выполнявший безжалостную программу национализации, которая породила ту страну, которую мы знаем сегодня. Это жесткое допущение, но Каддафи создал современную Ливию, и без его крепкого режима она, как это и предсказывали, распалась.
 
Таким образом, в Ливии США совершили тот же промах, что и в Ираке. Они не поняли, что имеют дело с искусственным государством, не удосужившись изучить мириады невидимо пересекавших его границ. Пытаясь вытеснить диктатуру национальной демократией, США лишь посеяли в стране хаос.
 
Лучшее, что можно сказать о Ливии сегодня, — это то, что гражданская война не такая кровавая, как в Сирии. И всё же намечается зловещее сходство между двумя конфликтами. Россия, давно уже поддерживавшая режим Башара Асада в Дамаске, втянулась в Ливию, поддержав Палату представителей. Недавно Хафтара чествовали на борту “Адмирала Кузнецова”, единственного российского авианосца. Именно там он и подписал соглашение с Россией. Владимир Путин рассчитывает добиться как идеологической, так и военной победы в сфере общественных связей: во-первых, поддерживая авторитарного Хафтара, пока связанное с Западом и предположительно демократическое ПНС испытывает затруднения, а во-вторых, продолжая разыгрывать роль борца с терроризмом (Хафтар презирает исламизм и сыграл важную роль в изгнании джихадистов из Бенгази). Ливия поможет России осуществить ее цель по наращиванию ее присутствия в Средиземноморье. Соглашение, которое Россия подписала с Хафтаром, позволяет стране построить две новые базы на востоке Ливии.
 
К Тобруку подступается не только Путин. Хафтара также поддерживает Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет, который видит союзника по борьбе с пересекающими границы террористами скорее в нем, нежели в Триполи. Многие в Тобруке также предвкушают поддержку со стороны Трампа, который, как это выгодно совпадает с целями Хафтара, предпочитает авторитарный порядок демократическому хаосу.
 
Что касается ПНС, то его положение пошатнулось ранее в январе, когда в отставку подал заместитель главы правительства Муса аль-Кони. На пресс-конференции в Триполи он заявил, что предпочел выйти в отставку, так как президентский совет ПНС несет “ответственность за убийства, похищения и изнасилования, происходившие в прошедшем году” и оказался “некомпетентным”. Вдобавок к этому ПНС отбивалось от нападений со стороны третьего правительства — Группы национального спасения в Триполи, которая уступила власть в 2016 г., но вновь начала вести перестрелки.
 
Хафтар пристально наблюдал за всем происходящим. Он уже ранее объявлял в этом году, что не планирует вести переговоры с ПНС. Если он считает, что может сосредоточить контроль над страной, объединившись с лояльной “Бригадой Зинтан” к юго-западу от Триполи и, возможно, даже переместиться к самóй беспокойной столице, то ему стоит лишь осуществить эту попытку, даже если Мисурата никогда ему не сдастся.
 
Возможно, лучшим достижением вмешательства Запада в Ливию будет смена одного связанного с Россией авторитарного лидера на другого. Это просто убийственное достижение, но мы к таким уже привыкли.
 
 
№ 2
 
Россия стремится к лидирующей роли в формировании мировой стратегии борьбы с терроризмом. Об этом сообщает Колум Линч в материале для влиятельного американского журнала «Foreign Policy».
 
 
«Пока принимаются эти меры, американский президент Дональд Трамп подчеркивает желание работать в партнерстве с Россией в борьбе с ИГИЛ и другими террористическими группами. Однако эти новшества встревожили правозащитников и других наблюдателей. Те боятся, что соперничавшие ранее державы, несколько сблизившиеся после прихода к власти администрации Трампа, могут дальше оттолкнуть ООН от ее роли защитницы прав человека и гражданских свобод».
 
«“Вероятно, Вашингтон и Москва подкрепят используемый ими обоими подход к терроризму, сводящийся к правилу ‘пленных не берем’, — в ущерб соблюдению прав человека и надлежащих процессов”, — отметил эксперт по контртеррористической стратегии ООН Себастьян фон Айнзидел (директор по ООН Университета Организации Объединенных Наций в Токио). Он выразил опасения, что две страны будут “малочувствительны к ценности невоенных подходов, являющихся сердцевиной антитеррористической стратегии ООН”.
 
«После терактов 11 сентября ООН построила обширную сеть из 38 антитеррористических агентств и программ, в том числе комитет по санкциям Совета Безопасности — финансируемый Саудовской Аравией антитеррористический центр — и особый антитеррористический отдел в Вене. По словам нескольких дипломатов ООН, в качестве одного из первых ударов по реформам Гутерриш хочет скоординировать эти мириады агентств под единым боссом. Пресс-секретарь Гутерриша Мелисса Флеминг сказала, что решение по назначению “антитеррористического царя” пока не принято, однако глава ООН “просматривает несколько предложений по укреплению роли ООН в борьбе с терроризмом”».
 
«Пока, согласно нескольким высокопоставленным дипломатам ООН, в качестве фаворита заявила о себе Россия. Москва годами протестовала против того, что при предыдущих руководителях ООН ее несправедливо не допускали до поста в нью-йоркском кабинете, так как самые влиятельные должности, подразумевающие руководство миротворцами, политическими делами и бюджетом, зарезервированы для западных держав. За последние годы россияне занимали несколько кабинетных позиций за пределами Нью-Йорка, в частности, управляли женевской штаб-квартирой и Управлением ООН по наркотикам и преступности в Вене».
 
«В последние месяцы Россия пыталась консолидировать свое влияние на антитеррористическом поле ООН. В декабре ей удалось убедить Соединенные Штаты, Великобританию и Францию впервые отказаться от традиции назначать гражданина Запада на пост председателя жизненно важного комитета Совета Безопасности ООН, ответственного за надзор над санкциями в адрес “Аль-Каиды”, “Талибана” и “Исламского государства».
 
 
№ 3
 
Эли Лейк в статье для информагентства «Bloomberg» пытается понять, выдержит ли Россия давление команды Трампа, настаивающей на сворачивании отношений нашей страны с Ираном.
 
 
«Две страны сблизились в 2015 г., когда ряд государств отменили некоторые санкции в отношении Ирана в обмен на большую прозрачность в вопросе его ядерной программы. Россия продает Ирану новейшие системы ПВО, а Иран направляет своих офицеров и вооруженные формирования для захвата сирийских населенных пунктов, подвергшихся сплошным бомбардировкам силами российской авиации.
 
По словам представителей администрации Трампа, они намерены изучить, насколько президент России Владимир Путин хотел бы прекратить эти отношения и сотрудничать с США в проведении политики противодействия иранской агрессии в Сирии и на Ближнем Востоке.
 
“Важно выяснить, в каких пределах Россия готова сотрудничать с США в отношении Ирана, — сказал Майкл Ледин, который в переходный период был советником Майкла Флинна — нынешнего советника Трампа по национальной безопасности. — Эти дебаты должны состояться”. Ледин был соавтором Флинна, написавшего в 2016 г. книгу “Field of Fight” (“Поле боя”), в которой отставной генерал изложил свою концепцию национальной безопасности.
В этой книге обоснована необходимость поражения Ирана с тем, чтобы победить в войне с радикальным исламом. При этом Флинн и Ледин также критически высказываются в отношении значения России как партнера в войне против ИГИЛ. “Когда говорят, что Россия могла бы стать идеальным партнером в борьбе с радикальным исламом, мы не должны забывать, что русские не добились особых успехов в борьбе с джихадистами на своей собственной территории и действуют заодно с иранцами, — написали они. — В Сирии эти два союзника громко заявляют, что ведут войну против ИГ, но на самом деле значительная часть их усилий направлена против сил, противостоящих режиму Асада”.
 
Сейчас дипломатические усилия администрации Трампа будут в значительной степени направлены на то, чтобы убедить Россию отказаться от взаимодействия с Ираном в Сирии и прекратить продажу оружия этой исламской республике. Еще одним фактором станет ядерное соглашение с Ираном, заключенное предшественником Трампа. Трамп заявил, что не собирается прямо сейчас выходить из него. Но при этом он критически оценивает эту сделку, а некоторые чиновники новой администрации заявляют, что хотели бы изучить возможность проведения новых переговоров для перезаключения соглашения на более выгодных условиях.
 
В этом смысле Трамп действует примерно по сценарию Барака Обамы, когда тот вступил в должность в 2009 г. Тогда США отказались от развертывания систем противоракетной обороны в Чехии и Польше и перестали оказывать дальнейшее давление на Россию за ее оккупацию территории Грузии после войны 2008 г. В обмен на это русские поддержали резолюцию Совета Безопасности ООН против иранской ядерной программы и заключили договор о контроле над вооружениями, предусматривавший дальнейшее сокращение обеими странами ядерных ракет дальнего радиуса действия.
 
Неясно, что русские хотели бы получить взамен на этот раз. Как сказал мне Майкл Макфол, бывший посол США в России, который был архитектором политики сближения с Россией во время первого срока Обамы, он не знает, что Трамп мог бы предложить Путину в обмен на отказ от Ирана — ключевого союзника и торгового партнера. “Мы что, будем закупать российские системы вооружений, которые Москва теперь может продавать Тегерану? Конечно, нет, — сказал он. — Или мы собираемся убедить наших суннитских союзников делать это? Это кажется маловероятным. Я просто не вижу, что Путин выиграет от такой сделки”.
 
Путин периодически намекает на то, что именно он хотел бы получить от США. Еще до выборов, в октябре Кремль объявил о приостановлении действия соглашения об утилизации оружейного плутония. Как говорилось в заявлении Кремля, Россия рассмотрит вопрос о продлении соглашения по плутонию, если США сократят свое военное присутствие в странах НАТО вдоль ее границ, отменят санкции, введенные после аннексии Россией Крыма, и компенсируют России убытки, которые она понесла из-за этих санкций в виде недополученных доходов.
 
Сам Трамп не уточняет, что он хотел бы предложить русским, хотя он сказал, что при определенных обстоятельствах был бы готов отменить санкции против России, и говорил в интервью, что заинтересован в достижении нового соглашения с Россией о контроле над вооружениями.
 
Так или иначе, иранская проблема остается. Мэтью Макиннис, бывший специалист по Ирану разведывательного управления Министерства обороны США, который теперь является штатным научным сотрудником Американского института предпринимательства, сказал мне: “Я считаю, что нет абсолютно никакой возможности вытеснить иранцев из Сирии. Но я считаю, что можно сократить влияние Ирана и его присутствие там. И вот к этой цели они могли бы стремиться”. По словам Макинниса, это значит, что Россия согласится поддержать реформу сирийской армии, которая не будет находиться под влиянием и под контролем Ирана и иностранных боевиков.
 
Трамп также мог бы воспользоваться возможностью повлиять на известных своей паранойей лидеров Ирана с помощью манипуляций. В XIX в. Романовы унижали Иран, угрожая применить карательные меры. Прошлым летом, когда русские признали, что совершают боевые вылеты в Сирию с территории Ирана, сразу же возникла напряженность. С помощью умелой, тонкой дипломатии можно использовать недоверие Ирана к России в своих интересах.
 
Это будет означать компромисс. Трампу будет трудно убедить конгресс в том, что на данном этапе любое примирение с Россией целесообразно — прежде всего потому, что разведслужбы сейчас изучают связи между членами избирательного штаба Трампа и правительством Путина перед выборами. Что же касается России, то ей придется поразмыслить, что для нее важнее — новая дружба с Америкой или уже существующая дружба с Ираном».
 
 
№ 4
 
Пьер Авриль, специальный корреспондент ежедневной французской газеты«Le Figaro» в Астане, разбирает итоги прошедшей здесь конференции.
 
 
«Непрямые переговоры между повстанцами и сирийским режимом, несмотря на некоторый прогресс, всё же не позволили продвинуться вперед в разрешении конфликта». «Тегеран присоединился к общему итоговому заявлению, предложенному Россией и Турцией и нацеленному на “укрепление” перемирия, однако истинные намерения шиитского режима, очень активно выступающего на стороне сирийского правительства, оставались неясными на протяжении всех переговоров, проходивших в столице Казахстана».
 
«В тексте заключительного заявления, не подписанного ни сирийским правительством, ни повстанцами, подчеркивается отсутствие какого-либо “военного решения конфликта”. Вместе с тем члены тройки обязуются “использовать все конкретные средства своего влияния на обе стороны для укрепления режима прекращения огня”. Наконец, в заявлении содержится ссылка на резолюцию Совбеза ООН 2254, в которой говорится о перспективе “переходного политического процесса” в стране. Это упоминание было достигнуто в упорной борьбе против точки зрения Ирана, для которого сохранение режима Асада является одним из векторов дипломатии».
 
«Спецпредставитель генсека ООН по Сирии Стаффан де Мистура, влияние которого усилилось, настаивал на том, что Москва, Тегеран и Анкара “берут на себя ответственность выступать гарантами” мирного процесса. Он также упомянул “активную политическую поддержку”, оказываемую Ираном Дамаску. Глава делегации повстанцев в Астане Мохаммед Аллуш выступил в качестве обвинителя: “До сегодняшнего дня нет никакого ощутимого сдвига в переговорах по причине непримиримости Ирана и сирийского режима”.
 
“Повстанцы, присутствующие в Астане, ранее близкие к Турции, которая теперь сконцентрировала свои военные усилия на борьбе против курдов, практически передали свою судьбу в руки Москвы. Но Россия делает вид — искренне или нет — будто она готова к выходу из сирийского болота. Остается шиитский режим Ирана, наоборот, подозреваемый в желании расширить свои военные достижения во имя более масштабного сражения с суннитским миром, воплощением которого, в частности, является Саудовская Аравия».
 
«“Не стоит самообольщаться, сегодняшний сирийский режим стал стопроцентной креатурой Ирана”, — сказал неназванный западный дипломат».
 
«В Астане, как не без удовлетворения рассказал один источник, близкий к Дамаску, повстанцы потребовали, чтобы шиитские ополченцы покинули сирийскую территорию в 30-дневный срок, — и безуспешно.
 
Другой дипломатический источник упомянул о трениях между российскими военными и иранскими ополченцами вокруг Вади Барада, ключевого сектора по водоснабжению Дамаска, где режим пытается вновь взять контроль над повстанцами».
 
 
№ 5
 
Энвер Робелли, корреспондент ежедневной общенациональной швейцарской газеты «Tages anzeiger», рассказывает о решительном наступлении Эрдогана на дарвинизм.
 
 
«Шаг за шагом страна скатывается в прошлое. Недавно правящая партия президента Реджепа Тайипа Эрдогана внесла изменения в 18 параграфов конституции, которые могут превратить страну в автократию исламистского толка. Референдум по новой конституции, запланированный на апрель этого года, может окончательно решить судьбу Турции».
 
«А пока приспешники Эрдогана осуществляют культурную революцию. По мнению министра образования Исмета Йылмаза, в будущем ученики средних классов турецких школ больше не должны проходить дарвиновскую теорию, согласно которой человек произошел от обезьяны, — она будет изъята из учебных планов. По всей видимости, в умы турецких школьников будет вкладываться лишь то, что люди, животные и растения — творение рук всесильного Аллаха. Новые учебные планы, недавно представленные ведомством Йылмаза, могут быть внедрены в конце февраля».
 
«Эрдоган и его Партия справедливости и развития ведут борьбу с эволюцией давно — президент и правящая партия намерены воспитывать подрастающее поколение в религиозном духе. В 2011 г. строгое предупреждение было вынесено учителю, который объяснил пятикласснику суть теории эволюции. Ребенок, придя из школы, рассказал об этом своим религиозным родителям, и те обратились с жалобой к руководству школы».
«Согласно опросам, свыше 70% турок не верят в теорию Дарвина».
 
«Из учебных планов должны будут исчезнуть и такие темы и понятия, как “секуляризм”, “реинкарнация”, “атеизм” — впредь они классифицируются как “проблемные”. В новых учебных планах должны быть предусмотрены уроки, посвященные попытке государственного переворота в июле 2016 г. Меньше места на уроках будет отводиться и основателю турецкого государства Мустафе Кемалю Ататюрку, для которого религиозные догмы существовали отдельно от политики.
 
Новые программы уже подверглись острой критике со стороны публицистов и оппозиции. Так, по мнению турецкого комментатора Мустафы Акйола, “изъятие теории эволюции из учебных планов выглядит современным раундом культурной войны, продолжающейся столетия”. Депутат от социал-демократической Народно-республиканской партии Гае Узлуер выразилась еще яснее: новые учебные планы неприемлемы, поскольку ставят под сомнение основные ценности Турции. “Мы возвращаемся в Средневековье”, — заявила депутат».
 
 
№ 6
 
Самия Медавар попылась реконструировать стратегию России на Ближнем Востоке и своими размышлениями поделилась с читателями ливанской ежедневной франкоязычной газеты «L’Orient-Le Jour».
 
 
«“Новый сосед пришёл сюда не снять квартиру, он пришел сюда, чтобы построить виллу ”, — заявил в прошлом ноябре, подразумевая Россию, Ави Дихтер, нынешний председатель комитета по иностранным делам и обороне Израиля, бывший директор Шабака. Опасения Израиля по поводу растущего влияния Москвы в регионе как никогда реальны.
 
Хотя Израиль и поддерживает теплые и душевные отношения с Россией, постепенно растущее значение последней на Ближнем Востоке — не простая случайность. После участия в создании исторического соглашения по иранской ядерной программе в июле 2015 г. и военного вмешательства в Сирии в сентябре того же года, которое стало поворотным моментом в сирийском конфликте, Россия занимает сегодня стратегическое место на ближневосточной арене.
 
Тот факт, что Москва поддерживает хорошие отношения с ключевыми региональными игроками, существенно способствует укреплению ее позиций. Россия пошла на серьезные риски на различных уровнях, чтобы помочь своему давнему союзнику — Сирии, сотрудничает в этом же направлении с Ираном, помирилась с Турцией, поддерживает Египет. Более или менее прямое вмешательство в Ливии также представляется очевидным, о чем свидетельствуют два визита в российскую столицу генерала Халифа Хафтара в июне и ноябре 2016 г.
 
Генерал контролирует множество ключевых нефтяных терминалов в стране. Российские инструкторы уже находятся в Тобруке и помогают войскам Хафтара бороться с исламистами.
 
Русский медведь не скрывает своего интереса к таким странам, как Марокко, с которой развивается коммерческое и энергетическое сотрудничество, Йемен, где бывший президент Али Абдалла Салех и повстанцы-хуситы не раз получали поддержку России, особенно в начале наступления против хуситов Саудовской Аравии, при поддержке Тегерана в марте 2015 г.
 
Как это ни парадоксально, но, похоже, Москва поддерживает грамотные отношения с Эр-Риядом и странами Персидского залива. Разочарованное потерей интереса американцев к Ближнему Востоку, в основном во время правления Обамы, ваххабитское королевство, кажется, начинает всё больше сближаться с Москвой, которая заполняет вакуум в регионе оставленном Вашингтоном.
 
“Эр-Рияд открыто разворачивается в сторону Москвы, чтобы начать переговоры по энергетике или вооружениям, когда видят, что США критикуют или отворачиваются от королевства. Однако реальность российско-саудовских разногласий — в установлении цен и квот на производство нефти — стремительно настигает невероятные обещания контрактов заключенных в России. Задача Рияда передать сообщение Вашингтону и добиться, чтобы его интересы более серьезно принимались во внимание”, — утверждает Жюльен Носетти, научный сотрудник Французского института международных отношений, специалист по вопросам политики России на Ближнем Востоке.
 
Москва открыто стремится укрепить свою роль в качестве ключевого международного игрока и не скрывает этого. Кураж в Сирии принес свои плоды и даже вынудил Вашингтон сотрудничать, по крайней мере, в военной сфере. Москве удалось занять еще тепленькое местечко, оставленное США, которые очень осторожно действовали в Сирии, при этом не заменяя полностью Америку.
 
“Россия рискует занять пространство в ущерб своим собственным ограничениям. Другими словами, в конечном счете, может произойти разрыв между державными амбициями Москвы и реалиями, особенно экономическими и, возможно, внутриполитическими, что заставит ее отступить”, — предсказывает Жюльен Носетти, задаваясь вопросом о возможных последствиях. В первую очередь речь идет о сохранении высокого уровня безопасности внутри страны, в то время как многочисленные джихадисты, уехавшие с Кавказа, вернулись или вернутся в ближайшее время.
Помимо желания восстановить сферу влияния в регионе и доказать свою не только военную, но и дипломатическую силу продемонстрированную на переговорах по сирийскому урегулированию в Астане, столице союзнического Казахстана, будет сложно определить четкие контуры долгосрочной стратегии Москвы на Ближнем Востоке. Ее распространяющееся присутствие дает возможность полагать, что у России есть желание остаться в этом регионе.
 
Расширение и модернизация российской базы в сирийской Тартусе, объявленное после подписания договора между Дамаском и Москвой 20 января, прекрасное тому подтверждение. В течение 49 лет договор будет автоматически продлеваться периодами по 25 лет, если одна из сторон не захочет его расторгнуть за год до истечения срока договора.
 
Но Жюльен Носетти считает, что у России Путина “нет ни плана, ни политической модели  в отношении Ближнего Востока. Она проводит политику, руководствуясь исключительно своими национальными интересами и не имеет постоянных союзников в регионе: все действия Москвы служат прежде всего ее региональным интересам и, во вторую — ее международным целям”. Кроме того многие наблюдатели утверждают, что Россия идет, скорее, наощупь и действует в зависимости от обстоятельств. Тем не менее, вполне вероятно, что потребуется несколько лет, чтобы установить окончательно правильность или ошибочность этих выводов.
 
 
№ 7
 
Анализ политики России на Ближнем Востоке продолжает на новостном сайте «Timeturk» Мелахат Кемаль.
 
 
«Путин, который, с тех пор как снова взял власть в свои руки, овладел новыми стратегиями внешней политики и безопасности, в 2012 г. говорил о повышении влияния России в Евразии, сосредоточении на регионах Ближнего Востока и Северной Африки, нестабильность которых непосредственно влияет на Россию и ее безопасность.
 
Российское руководство, вступившее в период осознания во многом под влиянием Арабской весны, увидело необходимость проактивной внешней политики для противодействия вероятной смене правящих режимов в постсоветских государствах.
 
Путин в его первые годы в Кремле был не в силах определять рамки политики на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Одна из причин — финансовые трудности, которые испытывала страна, другая — решительный настрой правительства сотрудничать с Западом в этом регионе.
И в период президентства Бориса Ельцина в 1990-е годы намерения России на Ближнем Востоке также были не очень понятны. Ельцинской России не удалось создать какой-либо последовательной политики в регионе. После распада Советского Союза произошел серьезный спад продажи вооружений в страны Ближнего Востока, заметно сократилась финансовая помощь союзникам этой страны в регионе».
 
«Когда Владимир Путин сменил Ельцина на посту президента, Ближний Восток стал политическим приоритетом Москвы. На самом деле, в начале 2000-х годов, после терактов 11 сентября, Россия тоже решила присоединиться к начатой Западом борьбе с международным терроризмом. Москва, примкнув к этому каравану, надеялась на то, что ее будут считать хотя бы членом западного союза, если не его частью.
 
В своей знаменитой мюнхенской речи в 2007 г. Путин говорил, что не будет потакать однополярному миру и играть по правилам Америки. Это выступление было подтверждением того, что “послушной России” больше нет, и теперь эта страна будет преследовать решительную внешнюю политику».
 
«Россия почти не проявляла интереса к Ближнему Востоку, пока протесты в рамках Арабской весны не охватили весь регион. По выражению министра иностранных дел Сергея Лаврова, Арабская весна была неожиданностью, которую все ожидали, но не знали, когда это произойдет.
В начале 2000-х годов в регионах близ российских границ российские политики были свидетелями событий, аналогичных волне революций, прокатившихся по Ближнему Востоку. Политические перевороты на Украине, в Грузии и Киргизии привели к власти сильные антироссийские правительства.
 
Арабская весна напоминала “цветные революции”, которые противники России использовали как эффективный внешнеполитический инструмент.
Еще одним событием, которое Россия расценила как “операцию по смене режима”, стала военная интервенция НАТО в Ливию. Россия во время ливийской операции почувствовала себя обманутой, поскольку она не стала налагать вето на соответствующую резолюцию Совета Безопасности ООН.
На фоне всех этих событий в России обсуждался вопрос о том, станет ли Путин президентом еще раз. Смерть Каддафи укрепила убеждение в том, что Путин снова должен прийти к власти. Кремль опасался, что с Россией может произойти то же, что и с Ливией, и верил в необходимость проведения более решительной внешней политики. А либералу Медведеву, который стремился к построению благоприятных отношений с Западом, было бы трудно проводить такую политику.
 
В пересмотренном варианте Концепции внешней политики России от 30 ноября 2016 г. Ближний Восток был определен как регион, нестабильность которого оказывает непосредственное влияние на Россию».
 
«Заполнение пробела, оставленного американцами, было одной из политических стратегий времен холодной войны, и часто это не требовало большого труда. Самый наглядный тому пример — Египет.
 
После того как бывший президент США Барак Обама объявил о сокращении финансовой помощи Каиру, возник союз “Путин — ас-Сиси”, и в результате впервые с 1972 г. был подписан договор о продаже вооружений на сумму три с половиной миллиарда долларов.
 
Россия использовала все свои военные и дипломатические возможности, чтобы отстранить США от процесса принятия решений в Сирии».
«Владимир Путин считает Россию легитимным игроком в процессе создания нового баланса сил на Ближнем Востоке. И дело не только в том, чтобы устранить США, которых он рассматривает в качестве чужого игрока в регионе. Важнейшая причина заключается в том, что угрозы безопасности, с которыми столкнулись ближневосточные державы, больше всего представляют угрозу безопасности России.
 
Россия в рамках стратегии по сведению к минимуму этих угроз идет по пути наращивания своего военного потенциала во всем регионе.
С одной стороны, Россия активировала свои старые военные базы на Ближнем Востоке, с другой — стала одним из крупнейших поставщиков вооружений в регионе.
 
То, что Россия сделала постоянными свои базы Хмеймим и Тартус на берегу Средиземного моря, — важнейший показатель ее желания получить точку опору на Ближнем Востоке. Вместе с тем ранее сообщалось, что Москва ведет переговоры с Каиром о создании военно-морской базы на египетском побережье Средиземного моря».
 
 
№ 8
 
И еще один взгляд на ближневосточную политику России. На этот раз — Бернара Люгана, в его статье во французском журнале «Liberte Politique».
 
 
«Одним из последствий вмешательства Москвы в Сирию является открытие российским ВМФ постоянного доступа к Средиземному морю. Успех данной политики, в которой потерпели фиаско и цари, и СССР, требует обеспечения точек опоры.
 
Заручившись поддержкой в Сирии, в ситуации, когда Египет всё больше стремится сблизиться с Россией, Владимир Путин теперь смотрит в направлении Ливии и глубоководного порта в Тобруке в Киренаике. Поэтому он оказывает поддержку генералу Хафтару.
 
Однако президент России более прозорлив. Поддерживая Марокко в вопросе Западной Сахары, он уже готовится к выходу к Атлантическому океану. В ответ на такое продвижение брюссельским “кастратам” и “типам” с набережной Орсе будет нечего сказать. Что же до Алжира, то он парализован и выброшен из игры из-за поддержки Полисарио.
 
От Крыма до Марокко эта российская политика, которая перетасовывает карты средиземноморской геополитики, была проведена в семь шагов менее чем за три года.
 
Этап 1. Присоединение Крыма к России
 
В феврале 2014 года, вернув России Крым, Владимир Путин установил основы новой средиземноморской политики своей страны. Из-за своей исторической безграмотности и идеологических и аналитических заблуждений европейцы не поняли масштаба и значения этого события. Возвращение Крыма в состав России, превращение Севастополя в неприступную крепость на самом деле было лишь подготовкой к средиземноморскому плану.
 
Этап 2. Спасти Сирию
 
Обеспечив тылы в Крыму, Россия приступает ко второй фазе своего плана, то есть к укреплению военных баз в Тартусе и Латакии, что выдается за спасение режима Дамаска. Эта цель была достигнута в октябре 2015 г.
 
Этап 3. Реальная политика с Турцией
 
Ошибка турецких пилотов, сбивших 27 ноября 2015 г. российский самолет, позволила Владимиру Путину настолько запугать президента Эрдогана, что тот понял: лучше достигнуть взаимопонимания со своим влиятельным соседом, чем его провоцировать. Их американские союзники по НАТО поддерживали курдских сепаратистов и укрывали их смертельного врага — оппозиционера Гюлена.
 
Результатом этих перемен в альянсах стало возобновление сотрудничества Москвы и Анкары, гарантирующее свободную навигацию российских военных кораблей в проливах. Это окончательно ослабляет позиции НАТО.
 
Этап 4. Египет отворачивается от альянсов
 
Необходимое расширение периметра российской обороны затрагивает Египет через удивительное сближения генерала ас-Сиси и президента Асада, начавшееся фактически в октябре 2016 г.
 
Это еще один значительный успех российской дипломатии и переворот в геополитике, результат которого европейские наблюдатели не смогли оценить в должной мере. Египет, экономически зависимый от Саудовской Аравии, кровного врага Сирии, находящейся в союзе с Москвой и Тегераном, осмелился выступить против своего покровителя по двум ключевым вопросам.
 
Несмотря на то, что Саудовская Аравия находится в состоянии тотальной войны с президентом Асадом, в Совбезе ООН Египет поддержал Россию по сирийскому вопросу, вслед за чем последовала горькая ремарка посла Саудовской Аравии в ООН: “Печально, что позиция Сенегала и Малайзии более близка арабским странам, чем позиция представителя арабского мира в Совете Безопасности”.
 
Египет занял эту независимую позицию после отказа отправить свои войска вместе с войсками Саудовской Аравии для сопротивления проиранским хуситам в Йемене.
 
Могут ли эти перемены в египетской дипломатии нарушить нормализацию отношений между Египтом и Ираном? Мы сможем судить об этом в ближайшие месяцы. Как бы то ни было, поскольку Москва в то же время пытается сблизить позиции Анкары и Тегерана, равновесие в регионе может вскоре вновь претерпеть изменения.
 
Оскорбленная Саудовская Аравия отреагировала на шаг Египта прекращением поставок в страну нефти в рамках безвозмездных сделок или по льготным тарифам, а также поддержав проект Эфиопии по строительству “Дамбы возрождения”. Египет расценивает это как провокацию, поскольку данное строительство повлечет за собой снижение уровня воды в Ниле. Каир заявил, что это решение Саудовской Аравии является “опасным политическим демаршем, который может навредить интересам 92 млн египтян”.
 
Наконец, весьма очевидным знаком возвращения Москвы в Египет в октябре 2016 г. стало участие российских десантников в общих военных маневрах с египетской армией в западной пустыне, отделяющей Египет от Киренаики. То есть недалеко от региона, контролируемого генералом Хафтаром…
 
Этап 5. Поддержка генерала Хафтара в Ливии
 
Столкнувшись с хаосом в Ливии, упорно не желая признавать реальность и успокаивая себя демократической парадигмой, ООН и ЕС создали видимость восстановления Ливии вокруг фантомного правительства “национального единства”, получающего поддержку исламистских объединений и салафитов Триполитании.
 
На фоне этой примитивной политики Россия разработала реалистичный план, опирающийся на достоверные данные от военных и повстанческих сил.
Разработка этого плана завершилась поездкой генерала Хафтара в Москву 27—28 ноября 2016 г., когда президент Путин официально признал, что Россия предоставляет свою поддержку человеку, с которым дипломаты ЕС отказываются разговаривать напрямую, отрицая с редкостным идеологическим упорством объективно существующую реальность…
 
Генерал Хафтар прекрасно знаком с Киренаикой и Тобруком, единственным глубоководным портом между Александрией и Мерс-эль-Кебиром. Он располагает единственной армией в стране.
 
Он контролирует 85% запасов нефти Ливии, 70% запасов газа, пять из шести нефтехранилищ и четыре из пяти нефтеперерабатывающих заводов. Весь нефтяной пирог, из которого 60% ливийской нефти идет на экспорт, находится в его распоряжении.
Помимо этого он пользуется поддержкой племенного сообщества Киренаики и племен, поддерживавших Каддафи в Триполитании.
 
При наличии поддержки со стороны России перед Хафтаром открывается три возможности.
 
(1) Он может попытаться завоевать всю Ливию и уничтожить многочисленные гангстерско-исламистские образования, разрушающие страну. Такая политика может осуществиться только при условии сохранения Мисуратой нейтралитета.
 
Поскольку этот город-государство согласует свои шаги с Турцией, мы сможем увидеть, не ослабеют ли реально-политические соглашения, заключенные между Москвой и Анкарой, в Ливии.
 
(2) Он может создать неприступное пространство в одной Киренаике, что предвосхитило бы фактическое разделение Триполитании и Киренаики.
 
Эта возможность откроет перед захватившими Триполитанию исламистами все шансы, которые только можно себе представить.
 
(3) Он может создать национальное правительство, в котором станет авторитарным лидером.
 
Эта возможность будет доступна лишь тогда, когда генерал уничтожит все вооруженные группировки, что приводит нас снова к возможности № 1.
 
Этап 6. Алжир или Марокко?
 
Поскольку вся морская политика требует точек опоры, российские стратеги разработали алжирский вариант с базой в Мерс-эль-Кебире. Тем более, что у Москвы — давно сложившиеся с Алжиром военные отношения, и арсенал алжирской армии во многом состоит из российского оружия.
 
Однако эта возможность была отброшена по двум причинам. Первая заключается в том, что в 2013 г. Алжир категорически отказался предоставлять российскому флоту возможность передвижения и проведения операций. Вторая является результатом аналитической работы геостратегов. Средиземное море, как и Черное, является закрытым. Чтобы попасть из Черного моря в Средиземное, неизбежно необходимо пройти по турецким проливам. Кроме того, чтобы выйти из Средиземного моря в Атлантический океан или войти в него, необходимо обеспечить свободный доступ через морской коридор, расположенный между Гибралтаром и мысом Спартель.
 
Таким образом, Марокко является идеальным партнером, так как под его контролем находится южный берег Гибралтара.
 
Кроме того, наряду с Западной Сахарой страна располагает огромным атлантическим берегом, простирающимся от Танжера на севере до границы с Мавританией на юге.
 
Этап 7. Поддержка Марокко
 
Для Марокко вопрос Западной Сахары не подлежит обсуждению.
 
15 марта 2016 г., во время официального визита короля Мохаммеда VI в Россию, Кремль подтверждал, что он “учитывает позицию Марокко в вопросе Западной Сахары”.
 
При помощи этого заявления Россия подвела черту под более чем полувековыми отношениями с Алжиром, покровительствующим Полисарио, движению за независимость Сахары. Она также выступала против генерального секретаря ООН Пан Ги Муна, который отважился назвать марокканское присутствие в провинциях Сахары “оккупацией”.
 
Это заявление России значительно усиливает позиции Рабата, ослабляя позиции Полисарио и Алжира, и открывает марокканские “возможности” перед российским флотом…»
 
 
№ 9
 
К обсуждению темы Ближнего Востока в контексте интересов России подключился на страницах «Israel Hayom», израильской бесплатной газеты, выходящей на иврите, Нетанэль Авнери — выпускник кафедры исследований Ближнего Востока, сотрудник центра международных медиа в Университете Бар-Илана.
 
 
«Ближний Восток на своем опыте узнал, что такое быстрый рост российского влияния на основные процессы — как после активизации террористической организации ДАИШ, так и на фоне общей нестабильности. Моральная и символическая победа в “сирийском Сталинграде”, то есть в битве за Алеппо, значительно укрепила имидж России как сильного государства в регионе и во всем мире. Тем временем Россия выступает посредником на мирных переговорах, что показывает, кто на самом деле имеет влияние на Сирию.
 
Первым делом Россия вместе с Турцией, поддерживающей оппозиционные группировки, продвигала соглашение о прекращении огня по всей Сирии, за исключением борьбы против ДАИШ и “Джабхат Фаттах аш-Шам”, связанной с “Аль-Каидой”. Соглашение предусматривало создание гуманитарных коридоров для мирных жителей, желавших покинуть восточные районы Алеппо.
 
На данный момент российская военная полиция предотвращает в Алеппо мародерство и насилие против суннитов со стороны правительственных войск Асада и их иранских шиитских союзников.
 
Более того, Россия выступила главным покровителем мирной конференции в Астане (Казахстан), состоявшейся в январе при участии представителей оппозиции и режима Асада. Если бы это зависело от Асада и от иранцев, то вместо мирных переговоров было бы сведение счетов, но решающее значение имеют российские интересы в Сирии, а они экономические и стратегические, а не конфессиональные.
 
Одновременно с мирными инициативами Москва увеличила численность боевых самолетов в Сирии вопреки обещанию сократить военное присутствие. Вдобавок поступают сообщения о работах по расширению авиабазы и базы российского флота на сирийском побережье. В Багдаде есть постоянное российское военное присутствие — в Центре по сотрудничеству разведок РФ, Ирана, Ирака и Сирии, созданном в 2015 г. для борьбы с ДАИШ. Помимо этого, Россия поставила Ираку боевые самолеты и вертолеты, а Ирак в ответ предоставил России свое воздушное пространство для нанесения ударов по сирийской территории.
 
Египет и Пакистан подписали в прошлом году крупные контракты с Россией на поставку вооружений и провели совместные с российскими военными учения. По данным российских источников, Египет разрешил России пользоваться своими авиабазами и базами флота, включая одну базу на побережье Средиземного моря, которую советские военные использовали для наблюдения за американским флотом в годы холодной войны. В Ливии Россия подписала договор с властями пограничной с Египтом области, воюющими против исламистов, о поставке большой партии оружия — вопреки эмбарго ООН от 2011 г.
 
Для демонстрации укрепления связей авианосец “Адмирал Кузнецов” провел впечатляющую церемонию у ливийского побережья. Даже Иордания в 2015 г. подписала с Россией соглашение о строительстве и управлении двумя атомными электростанциями в Зарке, и в 2017 г. этот проект должен продвигаться дальше. В минувшем октябре Филиппины заявили о сближении с Россией при одновременном ухудшении отношений с США.
 
Что произойдет в ближайшем будущем? Амбиции Москвы могут усилиться на фоне роста доходов от продажи нефти и газа. С начала января государства ОПЕК и другие экспортеры нефти, включая Россию, начали координированными усилиями сокращать экспорт, что привело к росту цен на 15%, и некоторые эксперты ожидают дополнительный рост в ближайшее время.
 
Помимо этого, Россия пожинает плоды повышения цен и спроса на газ. Рост доходов может облегчить тяжелое бремя болезненных экономических санкций, введенных западными странами в ответ на вторжение на Украину. Кстати, координация в сфере нефтяного экспорта, борьба против ДАИШ и стремление России сократить уровень насилия между сирийскими общинами могут сблизить ее с Саудовской Аравией, всегда опасавшейся российского влияния в регионе.
 
Другой повод для оптимизма России связан с Вашингтоном. Новый президент Дональд Трамп неоднократно намекал на желание восстановить отношения с Россией и развивать сотрудничество в деле решения мировых проблем, причем одновременно он заявлял о пересмотре торговых отношений с Китаем, а также системы отношений с китайским соперником — антикоммунистическим Тайванем.
 
С учетом сказанного Израиль поступит разумно, если будет укреплять экономические и стратегические отношения с Россией, а не складывать все яйца в одну западную корзинку. Так удастся избежать повторения ситуации времен холодной войны, когда СССР откровенно поддерживал арабские государства. Такая ситуация спровоцирует соперничество сверхдержав и снова превратит регион в театр холодной войны, что не пойдет на пользу ни сверхдержавам, ни игрокам из региона».
 
 
№ 10
 
Эндрю Крамер привлекает внимание читателей ведущей американской ежедневной газеты «The New York Times» к жесткости риторики российского президента, когда речь заходит о борьбе с терроризмом и о неприемлемости им выражения «исламский терроризм».
 
 
«Российский президент Владимир Путин почти никогда не упускает возможность высказаться в резких тонах по поводу терроризма — достаточно вспомнить его известную фразу о том, что он найдет чеченских террористов в “сортире” и там их “замочит”.
 
Он и президент Трамп, известные своим неподчинением правилам политической корректности, похоже, нашли общий язык в отношении борьбы с терроризмом — за исключением одного пункта, имеющего отношение… к языку. Во время своей кампании г-н Трамп ассоциировал ислам с терроризмом и критиковал президента Обаму за отказ использовать выражение “радикальный исламский терроризм”.
 
Однако г-н Путин, которым г-н Трамп так открыто восхищается за его жесткость, в течение уже более десятилетия делает именно то, что делал президент Обама. Российский президент никогда не называет террористов мусульманами и  постоянно делает всё возможное, чтобы осудить подобного рода выражения.
 
“Я бы предпочитал, чтобы действительно всуе не употребляли ислам рядом с терроризмом”, — сказал он на пресс-конференции в декабре прошлого года, отвечая на вопрос об Исламском государстве, на вопрос о “так называемом исламском государстве”, как часто говорит он, подчеркивая тем самым отличие от исламской религии.
 
На открытии мечети в Москве в 2015 г. г-н Путин, говоря о террористах, подчеркнул, что предпринимаются попытки “цинично эксплуатировать религиозные чувства в политических целях”.
 
На Ближнем Востоке, сказал г-н Путин в том же выступлении на открытии мечети, где “террористы из так называемого Исламского государства, компрометируя великую мировую религию, компрометируя ислам, сеют ненависть, убивают людей, в том числе и священнослужителей”.
 
“Их идеология построена на лжи, на откровенном извращении ислама, — добавил он и счел нужным добавить следующие слова: — Мусульманские лидеры [России] мужественно и бесстрашно, используя свой авторитет, противодействуют экстремистской пропаганде”. И, хотя речь идет о России, неспособность следовать этой определенной Кремлем интерпретации является уголовно наказуемым преступлением: российские новостные издания по закону должны при любом упоминании Исламского государства указывать, что речь идет о запрещенной (в России) террористической организации, и делается это для того, чтобы избежать неправильного и оскорбительного для религии толкования.
 
Г-н Путин не произносит такие фразы не для того, чтобы успокоить чувства западных либералов, которых он в любом случае серьезно не воспринимает и называет лицемерами.
 
“Путин гордится интеллектуальными возможностями России, — подчеркивается в докладе Брукингского института, посвященном раннему этапу формирования антитеррористического подразделения российской полиции. — Российские лидеры полагают, что они знают своего врага”, и это не правительства стран, где большинство населения составляют мусульмане, включая Ирак и Иран, и не большинство мусульман, проживающих в России.
 
Вместо этого российская антитеррористическая стратегия сфокусирована на финансировании и военной поддержке умеренных мусульманских лидеров, а коренной перелом в чеченской войне произошел в тот момент, когда имам этого региона Ахмад Кадыров стал союзником российской армии. Его сын Рамзан Кадыров возглавляет сегодня данный регион.
 
Хотя Кремль считает исламских лидеров центральной частью своей антитеррористической стратегии, он не уклоняется от проведения различий по религиозным линиям.
 
Российское правительство поддержало кампанию семьи Кадыровых по возрождению традиционного суннитского ислама в Чечне в качестве противовеса более строгому течению ваххабизма, сторонниками которого являются многие сепаратисты. Ваххабитское направление было запрещено в еще одном беспокойном и преимущественно мусульманском регионе — в Дагестане, а его последователи, по данным правозащитных организаций, подвергаются преследованию в России.
 
Тем не менее, альянс с умеренными исламскими религиозными лидерами сыграл важную роль в умиротворении Чечни, а также других северокавказских регионов, которые перестали представлять собой серьезную угрозу для безопасности России.
 
“Путин управляет многоконфессиональной страной, — подчеркнул в телефонном интервью Орхан Джемаль, комментатор по вопросам ислама, и добавил, что в Соединенных Штатах, в отличие от России, мусульмане не являются влиятельной политической силой. — Он не может сказать "исламский терроризм" по одной простой причине. Он не хочет, чтобы миллионы россиян почувствовали себя отчужденными. В российском политическом жаргоне предпочтение отдается выражению "международный терроризм"”.
 
Во время телефонной беседы президент Трамп и г-н Путин обсудили вопрос о налаживании “реальной координации” в борьбе против террористических группировок в Сирии. Они согласились в том, что касается определения врага. Однако в заявлении Кремля была подчеркнута “приоритетность объединения усилий в борьбе с главной угрозой — международным терроризмом”.
 
 
№ 11
 
Натан Ходж рассказывает в ежедневной американской деловой газете «The Wall Street Journal» о том, что чеченцы-сунниты не только привносят в Алеппо свой боевой опыт, но и помогают россиянам склонить на свою сторону сирийское суннитское большинство, создавая противовес шиитским иранским ополчениям, а также проправительственным сирийским группам шабиха.
 
 
«Россия усилила свое наземное военное присутствие в Алеппо с помощью подразделения полиции, набранного в основном в Чечне — регионе, где большинство населения — мусульмане. Это один из элементов попытки завоевать сердца и умы в Сирии».
 
«На недавней видеозаписи русскоязычного информагентства запечатлено, как формирование под командованием чеченцев патрулирует разрушенный город на бронированных грузовиках и бронемашинах пехоты».
 
«В сирийской оппозиции доминируют сунниты, большинство жителей Сирии — тоже сунниты, а правительством руководят представители алавитской ветви шиизма».
 
«“Я — мусульманин-суннит, чеченец”, — говорит в видеозаписи майор Руслан Нумахаджиев, командир подразделения. Ролик снят агентством ANNA-News. Командир сказал, что военнослужащие участвуют в сознательных попытках склонить на свою сторону местное население в районе, который когда-то был ядром суннитского сопротивления режиму в Дамаске.
 
“Мой заместитель по работе с личным составом — шиит. Также под моим командованием есть буддист из Бурятии и православные христиане”, — говорит он подчеркивая тем самым этническое и религиозное многообразие России.
 
Оппозиционная наблюдательная организация Aleppo 24 “подтвердила присутствие нескольких сотен российских военных полицейских в городе Алеппо. Она заявила, что подразделение под командованием чеченцев взаимодействует с местными жителями в целом профессионально”.
“Людям они нравятся, потому что ведут себя лучше, чем шабиха”, — заявила Aleppo 24. Шабиха — проправительственные ополченцы, которым правительство Асада дало полномочия после начала восстания.
 
Чеченцы-сунниты не только привносят свой боевой опыт, но и помогают россиянам склонить на свою сторону сирийское суннитское большинство, создавая противовес для роли шиитских ополчений, опирающихся на поддержку Ирана, а также проправительственных сирийских вооруженных формирований.
 
Направление чеченцев также вряд ли вызовет споры в России, где еще помнят о катастрофическом вмешательстве СССР в Афганистане.
 
Екатерина Сокирянская (International Crisis Group) сказала, что “размещение этих профессиональных военных, вероятно, не вызовет той негативной реакции, которую могла бы спровоцировать переброска российских призывников в Сирию”».
 
 
 
№ 12
 
Журналисты информагентства «Bloomberg» Генри Мейер и Онар Энт привлекают внимание к загадочной фигуре российского политического деятеля Александра Дугина, которому удалось оказаться в уникальной закулисной роли — связующего звена между Путиным, Эрдоганом и Трампом.
 
 
«Российский ультранационалист, которого издание “Breitbart News” под началом Стива Бэннона (ныне — главного стратега президента Трампа) прозвало “путинским Распутиным”, неожиданно сделался внешнеполитическим “посредником” для Кремля».
 
«После того как Турция сбила российский бомбардировщик, философ Александр Дугин воспользовался своими контактами в обеих странах, чтобы создать неофициальный канал переговоров, который помог Путину и Эрдогану прекратить ссору, которая становилась все более опасной.
 
Сближение с Эрдоганом позволило Путину переиграть администрацию Обамы и переломить ситуацию на войне в Сирии. В понимании Дугина, чьи взгляды на губительность либерализма цитируются Бэнноном и другими ультраправыми лидерами, это также на шаг приблизило Россию к осуществлению его мечты о демонтаже глобального порядка во главе с США, в том числе при попытке склонить Турцию к разрыву с НАТО и создать “русско-исламский пакт” с участием Ирана».
 
«На вопрос, сыграл ли Дугин роль в разрядке напряженности с Турцией, пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков ответил: “Нет”.
Между тем Сергей Марков, консультирующий сотрудников администрации Путина, говорит, что Дугин, хотя и не является официальным посланником, “похоже, дал туркам очень хорошие советы”. По словам Маркова, Дугин “сделал так, чтобы все остались довольны”, организовав ноябрьский визит турецкой делегации с участием одного из родственников Эрдогана в Крым спустя несколько недель после встречи с премьером Бинали Йылдырымом в Анкаре».
 
Бывший директор военной разведки Турции Исмаил Хакки Пекин подтвердил роль Дугина. “Пекин и еще четыре члена Патриотической партии, в том числе другой отставной генерал и отставной адмирал, в декабре 2015 г. прилетели в Москву и в течение четырех дней общались на встречах, организованных Дугиным, с действующими и отставными российскими официальными лицами».
 
«В интервью в Анкаре Пекин рассказал, что во время поездки Дугин привел турецкую делегацию в “секретную комнату” в “особом месте” для встречи со своим покровителем Константином Малофеевым — мультимиллионером, имеющим связи с РПЦ».
 
«Телеканал “Царьград” Дугина и Малофеева — единственный из крупных каналов, показавший речь, произнесенную в Москве в 2016 г. экс-советником Трампа Картером Пейджем.
 
Пекин сказал, что Дугин представил Малофеева как “правую руку” Путина, и турки узнали, что финансист действительно может “стучаться в дверь Путина”. “Так поездка стала эффективной, — сказал Пекин. — Мы знали: то, что мы говорили, было передано напрямую Путину”.
 
“Пекин сказал, что ему и его коллегам удалось убедить россиян, с которыми они беседовали (в том числе двух генералов в штатском), что ответственность за сбитый самолет несли некие неконтролируемые элементы в вооруженных силах”. Пекин заявил, что это был “заговор” с участием последователей Фетхуллаха Гюлена и официальных лиц США и НАТО, которые хотели вбить клин между Россией и Турцией.
 
В марте, когда трения между Путиным и Эрдоганом еще сохранялись, Дугин вылетел в Анкару с визитом для продолжения контактов. В частности, он разговаривал с родственниками Эрдогана и другими влиятельными фигурами. По словам Дугина, он сказал туркам: арест обвиняемого в убийстве одного из российских летчиков приблизил бы восстановление отношений. На следующий день, 30 марта, подозреваемый был взят под стражу.
 
“Они сказали, что проводят расследование и Эрдоган извинится”, — говорит Дугин. Он передал информацию российским официальным лицам.
27 июня Эрдоган выразил сожаление в связи с инцидентом, что подготовило почву для восстановления отношений.
 
Но 15 июля, как говорит Пекин, сбылось то, о чем раньше, в “секретной комнате” предупреждали Малофеев и Дугин: недовольные военные попытались устроить переворот. Малофеев отверг утверждение, что он — правая рука Путина, назвав это “лестным преувеличением”. Песков отрицал, что этот финансист сыграл роль в сближении с Турцией.
 
Дугин, давно предрекающий крах “либеральной гегемонии Запада”, сказал, что избрание Трампа стало переломным моментом, который сулит изменение хода мировой истории.
 
Дугин также объявил, что антиамериканизм “закончился”. “При Трампе Америка — не только не противник, но и потенциальный союзник”, — заявил он.
 
Теперь Дугин фокусируется на Европе, где развивает связи с партиями, выступающими против истеблишмента.
У него есть новая мантра для Европы: “Осушите болото”. Она взята прямо из арсенала кампании Трампа».