№ 1
Михал Потоцкий делится на страницах польского электронного журнала «Dziennik» наблюдениями за тем, как влияют на жизнь России населяющие ее мусульмане.
 
 
«Хотя к излюбленным образам, которыми российская пропаганда запугивает Европу, в последнее время добавились мусульмане, последователей ислама в самой России гораздо больше, чем во Франции: на Сене о вере в Аллаха заявляет 7% населения, тогда как на Волге, по разным оценкам, эта цифра составляет от 8 до 12%. Ислам в России многолик: один облик эта религия принимает в активно дерусифицирующихся республиках Северного Кавказа, другой — у поволжских татар, третий — у работающих в Москве гастарбайтеров.
 
По данным переписи населения, в российской столице, мусульман не так много. Из 11,5 млн жителей 1,3% составляют татары, 0,5% — азербайджанцы, 0,3% — узбеки, по 0,2% — киргизы и таджики. Чеченцев, которых опасаются многие москвичи, по данным официальной статистики, в Москве всего 14,5 тыс. Неофициальные данные гласят, что в двадцатимиллионной столице живет два, а то и три миллиона мусульман».
 
«В распоряжении этих миллионов есть всего четыре крупные мечети. Москва стала городом, в котором на одну мусульманскую святыню приходится самое больше количество верующих в мире. Этот дефицит становится особенно заметным в праздничные дни. В этом году “праздник жертвы”, который известен в арабских странах под названием Ид аль-Адха, а в России (и среди польских мусульман) — Курбан-байрам, будет отмечаться 1 сентября. Каждый год в этот день московские улицы заполняются мусульманами (которым не хватает места в мечетях), а по дворам течет кровь приносимых в жертву животных. На этом фоне регулярно вспыхивают дискуссии о количестве мусульман в Москве.
 
Приезжие с российского Кавказа, и прежде всего из бедных стран Средней Азии (Киргизии, Таджикистана и Узбекистана), занимаются тем, чем не хотят заниматься русские. Они убирают улицы, водят такси, работают на предприятиях общепита и на стройках, создавая, таким образом, несколько процентов российского ВВП. Деньги, которые эти люди высылают своим семьям, становятся, в свою очередь, важным источником дохода для их родных стран. В рекордные годы денежные переводы работающих в России мигрантов составляли 50% ВВП Таджикистана. Это мировой рекорд.
 
Характерно, что люди, которым не нравятся тысячи мусульман на обращенных в сторону Мекки ковриках, выступают против строительства новых мечетей. На ксенофобию накладывается традиционная для столиц неприязнь коренных жителей к приезжим. “Люди, которые сами появились здесь недавно, очень любят говорить о том, что нахлынули неместные, мешают жить. В то время как для 90% здесь живущих справедливо будет говорить, что они сами потомки лимитчиков, которые в 70—80-е годы переселялись сюда из маленьких городков”, — сказал в интервью изданию “Собеседник” скончавшийся в декабре прошлого года Гейдар Джемаль — один из лидеров российских мусульман. 
 
Лимитчики, которых он имел в виду, это счастливцы, которым советские власти позволили поселиться в столице, чтобы восполнить дефицит рабочей силы на том или ином предприятии.
 
Московская прописка в советские времена ценилась так же, как варшавская — в Польской Народной Республике (эту тему замечательно изобразил в своей комедии “Нет розы без огня” Станислав Барея). Однако прописка внутри МКАД ценится на вес золота до сих пор. Тем, у кого ее нет, обеспечены штрафы и постоянный интерес полиции. Московские полицейские с особой страстью проверяют приезжих из Средней Азии и с Кавказа, преимущественно мусульман. Если человек похож на “лицо кавказской национальности” (хотя единого кавказского народа не существует), день без проверки документов — это для него редкая удача. Боязнь злоупотреблений со стороны полиции делает мигрантов легкой добычей для мошенников: они попадают в трудовое рабство и становятся жертвами торговцев людьми. Это тоже оказывает влияние на уровень неприязни, существующей между славянским и мусульманским населением столицы. Москвичи боятся также террористов и этнических преступных группировок, самая известная из которых — это чеченская мафия. Между тем, по данным МВД, в Москве гастарбайтеры совершают всего 3% преступлений (данных об этнической принадлежности преступников с российскими паспортами, нет).
 
С противоположной стороны мусульманам угрожают атаки националистов, которых некогда объединяло запрещенное в 2011 г. Движение против нелегальной иммиграции. Как рассказывают посвященные, скинхеды предпочитают гоняться за спокойными таджиками и боятся чеченцев. Славу самой опасной завоевала банда Артура Рыно и Павла Скачевского, которая десять лет назад убила как минимум двадцать трудовых мигрантов (на них нападали с ножом из-за спины). Рыно и Скачевский получили по десять лет тюрьмы, а их коллеги по банде — от четырех до двадцати лет. Судья Эдуард Чувашов погиб через четыре дня после вынесения приговора. Следы вели к националистам.
 
Иначе выглядит ситуация в субъектах Российской Федерации, в которых мусульмане составляют большинство.
 
В семи республиках больше половины жителей принадлежат к традиционно исламским народам. На Кавказе это Ингушетия (98%), Чечня (96%), Дагестан (94%), Кабардино-Балкария (70%) и Карачаево-Черкесия (55%). Есть еще Башкирия и Татарстан (по 54%). С двумя республиками — Татарстаном и Чечней у россиян были серьезные проблемы сепаратистского толка.
 
Татары провозгласили независимость в сентябре 1991 г. на обломках СССР. Казанские власти отказывались подписывать новый федеративный договор, устанавливающий принципы взаимоотношений между российскими центральными властями и субъектами федерации. Татры предприняли попытку ввести собственную валюту, призывали к бойкоту референдума о новой российской конституции, перестали выдавать российские внутренние паспорта (продолжая выдавать советские) и начали перевод татарского языка на латиницу. Лишь в 2000 г., когда Россия стала постепенно восстанавливаться после хаоса 1990-х, Татарстан окончательно признал себя неотъемлемой частью российского государства. Тем не менее власти в Казани продолжают отчетливо подчеркивать своеобразие своей республики.
 
Еще дальше пошла Чечня, которая старалась отстоять свой не признанный другими странами суверенитет в двух кровавых войнах с Россией. С перспективы прошедших лет можно, как ни удивительно, сказать, что чеченцы частично добились успеха. Сейчас республика формально признает свою принадлежность к Российской Федерации, однако Москва закрывает глаза на ее фактическую независимость. Позицию главы Чечни Рамзана Кадырова невозможно сравнить, например, с позицией главы соседнего Дагестана Рамазана Абдулатипова.
 
Кадыров неоднократно подчеркивал свою личную лояльность Владимиру Путину. Однако если российский президент может в любой момент избавиться от Абдулатипова, то в отношении главы Чечни этого он позволить себе не может. По словам самого Путина, которые цитировал Михаил Зыгарь, Кремль решил залить Чечню не кровью, а деньгами. За дотации из центра Кадыров возводит в Грозном копию Дубая. Взамен за формальное признание власти Москвы он содержит верные себе военные подразделения и вводит вразрез российской конституции элементы шариата».
 
«У него есть даже “лицензия” на убийства. Чеченские спецслужбы охотятся за врагами Кадырова не только на территории республики: они убивали их в Стамбуле и Вене. Даже оппозиционера Бориса Немцова, который два года назад погиб у стен Кремля, убил офицер внутренних войск, неоднократно получавший награды из рук чеченского лидера. При Кадырове из чеченских магазинов практически исчез алкоголь, женщины стали закрывать волосы в общественных местах (власти запустили активную кампанию, платя вознаграждение за ношение платка студенткам из Грозного). Сам Кадыров говорил, что законы шариата для него важнее российской конституции, и именно шариат предписывает ему ее соблюдать.
 
Постепенной реисламизации Чечни способствовало несколько факторов. Во-первых, наблюдающееся по всей России возвращение к религии после эпохи насаждения атеизма. Во-вторых, война и террор, из-за которых люди начали активнее искать опору в вере. В-третьих, сознательная политика Кадырова, для которого ислам стал одной из опор власти. Наконец, в-четвертых, постепенная радикализация вооруженного подполья. Если во время первого восстания чеченцы боролись за светское государство, а возглавлял их советский офицер Джохар Дудаев, то лидеры второго мятежа в итоге отказались от борьбы за независимую Чечню и объявили, что хотят создать исламский эмират на всем Северном Кавказе.
 
В результате религиозного подъема традиционный для Чечни суфизм, сосредоточенная на внутреннем развитии человека разновидность ислама, стал постепенно вытесняться салафизмом — более радикальным течением, апеллирующим к религиозным истокам.
 
Такая радикализация не затронула Башкирию и Татарстан, в которых не было войны. Из рядов салафитов выходят террористы, в частности, несколько тысяч добровольцев, которые отправились воевать на стороне самопровозглашенного “Исламского государства”. Однако не все салафиты — это террористы. В свою очередь, российское государство старается поддерживать, скорее, умеренные направления ислама, используя для этого, в частности, Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования, который работает под патронатом президента.
 
Россия считает ислам одной из четырех (наряду с православием, буддизмом и иудаизмом) традиционных религий, которые наделяются особыми привилегиями. Хотя лишь половина российских мусульман называет себя практикующими верующими, их число продолжает увеличиваться. Свою роль играет здесь высокий естественный прирост населения. В 2015 г. население Чечни увеличилось на 1,82%, Ингушетии — на 1,51%, а Дагестана — на 1,28%, тогда как средний показатель для России составлял всего 0,02%.
 
Российские мусульмане уже присутствуют в поп-культуре (как популярные исполнители черкес Мурат Тхагалегов или узбек MC Doni), однако до политики на центральном уровне им добраться не удается. Многие прочили такую карьеру Кадырову, но судя по всему, его устраивает управление собственным народом. Человеком, который приблизился к тому, чтобы переломить ситуацию, можно было бы назвать Рашида Нургалиева: в 2003—2012 гг. он возглавлял МВД, а сейчас занимает пост в Совете Безопасности РФ. Однако московские источники утверждают, что перед получением министерской должности он принял крещение, а в прошлом, будучи сотрудником КГБ, не отличался особенным почитанием Корана.
 
 
№ 2
О проникновении арабского языка в русскоязычное культурное пространство рассказывается в статье на новостном тунисском сайте «Annaharnews.net».
 
 
«Ожидаемо растет интерес к арабскому языку в России. Два года назад исполнилось двести лет со дня основания Института арабского языка (скорее всего речь идет о Лазаревском институте восточных языков, который был основан в 1815 г.; в 1927-м он вошел в состав Московского института востоковедения, который просуществовал до 1954 г.; в 1956 г. был официально создан Институт стран Азии и Африки при МГУ им. Ломоносова, который до 1972 г. назывался Институтом восточных языков. — Ред.).
 
Арабский язык проник на территорию России в VI в. в эпоху исламских завоеваний, в первую очередь в Дагестан.
 
Но что сегодня способствует изучению русского языка среди арабов? Многие слова в русском языке повторяют слова из арабского. Русский язык подвергся значительному влиянию арабского языка. В некоторых регионах даже стал официальным языком.
 
Не забудьте также и Шелковый путь, который проходил по границе России».
 
«Слово “сахар” — это стопроцентно арабское слово. В Европе сахар появился благодаря контактам с исламской цивилизацией в VIII—IX вв. И назывался он тогда “сладкой солью”.
 
Россия, Франция, Великобритания, Испания настолько широко используют слово сахар, что оно стало органичной частью их национальных языков».
 
«Если вы оказались в московском аэропорту и не знаете ничего, кроме арабского, то лучше всего взять чай с сахаром: можете говорить по-арабски и вас все поймут. Слово “чай” восходит к персидскому языку — оттуда оно перешло в арабский. Русские сделали первой букву “ч” и не стали больше ничего менять в этом слове».
«Если Вы захотите помолиться, то Вам нужно будет спросить про “мечеть”, и люди подскажут, где ближайшая.
 
Совершенно очевидно, что это слово заимствовано. Оно также появилось в русском языке в результате контакта с исламской цивилизацией. Последняя принесла с собой и такие слова, как “Коран”, “мечеть”, “мулла”. Даже, казалось бы, русское слово “молиться» также восходит к слову “мулла”».
 
«Не удивляйтесь, если на российском рынке Вы услышите похожее на арабское слово “банадура”: русские называют их “помидорами”. Если к помидорам Вы захотите купить килограмм риса, то арабское слово “аруз” также созвучно с русским “рис”. То же самое и со словом баклажан — на арабском он звучит как “базинджан” или “батиджан”».
 
«Глядя на происхождение многих слов, осознаешь уровень взаимодействия различных цивилизаций. Как правило, это слова, связанные с едой, напитками и технологиями.
 
Например, в арабском языке “сундук” — это предмет для транспортировки или хранения грузов. Ввиду большого товарооборота между Россией и арабскими странами слово сундук используется и в арабском, и в русском языках».
 
«Слово “кот” на русском звучит также, как и на арабском. Русская “кошка” в арабском языке превращается в “гур”.
 
Как и в других языках, в русском языке множество заимствованных технических терминов. Например, слово “лампа” и в русском, и в арабском языках произносится почти одинаково (“ламба” — “лампа”).
 
Есть и много других похожих слов: “булис” (на арабском) — “полиция” (на русском), “мэйдан” — “площадь”, “фармащия” — “фармацевтика”. В ходе изучения русского языка dы обнаружите еще больше таких слов!»
 
 
№ 3
Катарская газета «Al-Watan» утверждает, что Москва положила глаз на наследство Муаммара Каддафи, контролируемые его сыном Саифом аль-Исламом.
 
 
«Итальянская газета передает сообщение о том, что Россия намерена присвоить себе средства Ливии, награбленные покойным лидером Муаммаром Каддафи, предложив убежище его сыну Саифу аль-Исламу. Однако он отказался от российского предложения.
 
В своем репортаже итальянская газета “Corriere della Sera” подтвердила, что недавно президент России Владимир Путин предложил политическое убежище Саифу аль-Исламу, сыну покойного ливийского лидера Муамарра Каддафи. Однако он отклонил это предложение, выразив свое недоверие к любому из политических лидеров.
В репортаже также говорится о Сафии Фаркаш, матери Саифа аль-Ислама, которая напротив выразила свое согласие на подобные условия. Тогда она отправилась в дом, где сейчас вынужденно проживает ее сын, чтобы убедить его поменять мнение. Саиф аль-Ислам вновь отверг приглашение, аргументировав это опасениями о грабеже своего имущества. Отмечается, что он опасается конфискации своего имущества российской стороной в случае предоставления ему политического убежища. В тот же время Россия стремится усилить свое влияние в Ливии. Не стоит забывать, что Саиф аль-Ислам пытается заключить сделку с “Бригадой Зинтан”, которая взяла его под стражу. Она тоже претендуют на часть его состояния в обмен на освобождение и разрешение покинуть Ливию».
 
«Издание подтвердило, что Россия обладает информацией о том, что деньги своего отца и семьи — у Саифа аль-Ислама. Эти средства по-прежнему остаются замороженными за рубежом.
 
Данная информация выяснилась в ходе последних визитов приближенных Мауммара Каддафи в Москву. Однако ввиду чрезвычайной секретности нет никаких доказательств этой информации. В случае подтверждения информации, касающейся Саифа аль-Ислама, все это будет считаться оппортунистическим шагом России с целью осуществления своих экспансионистских планов и целей, которые она поставила в последние месяцы. Москва стремится увеличить свое влияние на ливийском побережье Средиземного моря в свете полного отсутствия конкуренции со стороны Америки и Европы».
 
«Еще на ранних этапах Кремль обратился за помощью к Халифе Белкасиму Хафтару, чтобы вернуться на ливийскую “арену”. Для этого был подписан ряд соглашений по нефти и инвестициями. В то же время Москва стремится к проведению серьезных переговоров с ополчением ливийского города Эз-Зинтан с целью освобождения Саифа аль-Ислама. Также в рядах ополчения произошел серьезный раскол ввиду непримиримости мнений по поводу судьбы Саифа аль-Ислама: поддерживать ли его или нет. По словам одного из лидеров батальона, обосновавшегося в Эз-Зитане, “Саиф аль-Ислам по-прежнему отказывается покинуть город по какой-либо причине, так как здесь он чувствует себя в безопасности больше, чем где либо еще. В то же время международный ордер на его арест все еще имеет силу в связи с тем, что Саиф аль-Ислам совершил преступления против гражданского населения”».
 
 
 
№ 4
Эмиратское масс-медиа «24 Media» полагает, что Россия всё-таки заинтересована в создании курдского государства в Сирии.
 
 
«Третьего марта российская армия объявила, что курдские бойцы из отрядов народной самообороны начали сдавать свои позиции в городе Манбидж на севере Сирии в пользу режима сил президента Башара Асада.
 
Сергей Рудской, начальник оперативного управления Генерального штаба Вооруженных Сил РФ, подтвердил, что начиная с третьего марта город Манбидж и его окрестности перешли под контроль сил сирийского режима. Данный факт означает, что теперь эти территории находятся под защитой российских войск, развернутых в Сирии.
 
Это заявление было сделано на следующий день после того, как министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу предупредил: если отряды народной самообороны не покинут Манбидж, то турецкие войска, которые также поддерживали Свободную сирийскую армию в освобождении города Эль-Баб, начнут движение в направлении Манбиджа с целью нанести удар по силам курдов».
 
«По словам журналиста Мурата Яткина из турецкой газеты “Hurriyet Daily News”, сообщение Мевлюта Чавушоглу адресовано Америке, избравшей отряды народной самообороны своим партнером в борьбе с ИГ на этих территориях. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган уже уведомлял и бывшего президента США Барака Обаму, и нынешнего президента Дональда Трампа о том, что он готов совместно действовать с американцами против ИГ, но только при условии, что Вашингтон откажется от курдов в качестве своего союзника.
 
Мевлют Чавушоглу призвал администрацию США выполнить свое обещание отвести отряды народной самообороны из Манбиджа на восток от Евфрата после его освобождения от ИГ. Анкара стремится предотвратить создание “пояса” из отрядов народной самообороны и сил Рабочей партии Курдистана вдоль турецкой границы, где в перспективе они могут потребовать автономии.
 
Но ответная реакция на опасения турок пришла не из Соединенных Штатов, а из России. Яткин полагает, что ход России в сложившейся ситуации позволил выявить некоторые тенденции в продолжающемся уже шесть лет сирийском конфликте.
 
1. Россия обошла Турцию и США в Сирии. Москва продемонстрировала свое влияние на отряды народной самообороны, которые сотрудничали с США с 2014 г. Это можно считать одним из итогов курдской конференции, прошедшей в Москве 15 февраля.
2. Просьбы Турции иногда выполнялись неожиданным образом. В России подтверждают, что отряды народной самообороны действительно оставят Манбидж. Таким образом, Россия в одно и то же время выполнила что-то как для Турции, так и для сирийского режима. Это то, чего не смог достигнуть Вашингтон, будучи союзником Анкары в НАТО. Однако просьба Турции о переходе города под контроль Свободной сирийской армии уже вряд ли будет удовлетворена.
3. Маловероятно, что Турция будет выносить предупреждения силам сирийского режима или предпринимать какие-либо действия против него. Во-первых, присутствие турецких войск в Сирии, оправдываемое борьбой с ИГ, стало возможным благодаря своего рода сделке. Во-вторых, турецкое правительство не пойдет на риск провоцирования очередного кризиса в отношениях с Россией — особенно учитывая усилия, которые потребовались, чтобы заново наладить связи между Москвой и Анкарой после того, как в ноябре 2015 г. Турция сбила российский истребитель.
4. С момента вступления в игру в середине 2015 г., начав отправлять дополнительные войска в Сирию и укреплять военно-морскую базу в Тартусе, а также авиабазу в Хмеймим, Россия укрепилась в своей руководящей роли в Сирии. Но еще нет доказательств того, что следующий ход Россия не осуществит при координации с американцами путем тайной дипломатии. Владимир Путин понимает, что Трамп учтет российский фактор в Сирии перед изменением своей стратегии.
5. Этот шаг может стать новым кошмаром для турецкого правительства. Путин дал Эрдогану понять, что если тот сохранит жесткую позицию по отношению к Асаду, то ему (Путину) не составит труда убедить сирийского лидера отдать под контроль подразделений Курдской рабочей партии и отрядов народной самообороны большой регион на турецкой границе. И вновь Россия выглядит сильнее, чем Соединенные Штаты, используя свое влияние на курдов в турецко-сирийских политических вопросах.
 
Яткин приходит к выводу, что в Анкаре придется признать превосходство России в Сирии над Турцией и США, которые по-прежнему противоречат друг другу, а также пересмотреть свою политику в соответствии с этими данными перед тем, как сделать следующий шаг».
 
 
 
№ 5
Ярослав Добжаньский, философ, историк идей, преподававший в польских и американских вузах, разрушает на страницах польского новостного еженедельника «Przeglad» четыре мифа о России.
 
 
«Блистательный геополитический стратег, который занимал позицию “ястреба” в вопросе соперничества держав, назвал присоединение стран-участниц Варшавского Договора к НАТО трагической ошибкой. Если кто-то решит приписать эти слова Путину, он ошибется в авторе, но не в сути высказывания. Путин придерживается сходной точки зрения и регулярно об этом говорит. Он пошел даже на шаг дальше и назвал распад СССР “крупнейшей геополитической катастрофой XX века”.
Польские СМИ единогласно сочли его высказывание проявлением извечных опасных мечтаний России об имперской мощи и доказательством того, что российская власть не меняется. Автором близкого по своему значению высказывания был между тем Джордж Кеннан — советник американского руководства в эпоху холодной войны и создатель стратегии сдерживания СССР в 1940-е годы.
 
Главные недостатки современной польской международной политики — это отсутствие реалистичного взгляда на мир, дефицит подлинной политической мысли и отсутствие в экспертных и близких к власти кругах личности, интеллектуальный уровень которой хотя бы отчасти приближался к уровню Кеннана. Поэтому вместо серьезных размышлений о политических возможностях и формирования стройной разумной политической стратегии мы наблюдаем хаотичные метания из крайности в крайность и разрушительное наложение внутренних конфликтов на внешнюю политику, в которой преобладают устаревшие, не отвечающие времени и ситуации идеологические схемы, использующиеся вдобавок в упрощенной или выхолощенной форме.
 
Представления польских политиков об отношениях между Востоком и Западом — это (если говорить о России) набор из предрассудков, фобий, комплексов, морализаторства и исторических мифов. В плане Украины, Запада (в особенности США) и размещения войск на нашей территории — это крайняя наивность, стремление выдать желаемое за действительное, искаженная логика и отсутствие независимого мышления».
 
«В умах польских политиков всех мастей, а также большинства журналистов, публицистов и комментаторов Россия Путина автоматически вызывает ассоциации с “извечным национализмом и империализмом”. Согласно этой схеме, Россия — не обычное государство со своими интересами, потребностями, опасениями, стремлениями и целями, а азиатская деспотия, которая во всех своих формах (“от белого царизма до красного”, а сейчас — “от красного до путинского”) занимается одним и тем же: претворяет в жизнь имперские мечты о территориальной экспансии и национальном доминировании.
 
Во-первых, уже само сращивание национализма с империализмом говорит о полном непонимании российской истории.
 
Ведь в ее прошлом национальный и имперский элемент не только не взаимодействовали, но вступали друг с другом в конфликт. Источником имперского элемента служат географические условия, национально-этническое разнообразие и азиатское наследие, частью которого было монголо-татарское иго и сформировавшаяся под его влиянием квазивоенная система управления. Россия, однако, не построила современного империалистического государства с его неотъемлемой чертой — расизмом. Практически до момента своего краха в 1917 г. она не смогла создать работоспособного государственного аппарата, что и привело к катастрофе. Национальное государство формировалось в России иначе, чем на Западе, и гораздо позднее. То же самое касается процесса появления буржуазии и капитализма. Носителем национального самосознания выступала оппозиционная интеллигенция, но не средний класс, а модернизационной силой — государство. Среди причин отставания можно назвать как раз конфликт между национальной идеей и идеей Империи. Такой тезис выдвигает Джеффри Хоскинг — британский историк, занимающийся российской тематикой.
 
Во-вторых, Россия (за исключением конца XIX в.) не проводила агрессивную политику русификации и не давала преимуществ этническим русским. До польских восстаний она даже не подавляла наш строптивый патриотизм. В свою очередь, национальная и религиозная политика СССР была слишком многосторонней и протяженной во времени, чтобы ее можно было описать при помощи понятия “русификация”. Тема антисемитизма — это отдельный вопрос. Сейчас Россия остается многонациональным федеративным государством.
 
В-третьих, распад СССР обошелся без гранично-территориальных претензий в отношении бывших республик. Россия ярко продемонстрировала, что она отказывается от национального эгоизма и идет на шаг, выгодный новым государствам, в том числе Украине. Гораздо больший вклад в становление украинской государственности внесло не ее националистическое движение, а Ленин, Сталин, Хрущев и Брежнев по очереди, хотя эта правда не нравится правящей сейчас в Киеве олигархии и идет вразрез с ее государственной “исторической политикой”.
 
В-четвертых, спорный Крым, который появляется в качестве дежурного доказательства российской агрессии, находился в прошлом под властью разных государств и империй, но никогда не был украинским. 19 февраля 1954 г. Хрущев переподчинил Крым в рамках одного государства, передав его из состава РСФСР в состав УССР, которую сложно напрямую отождествлять с современной Украиной, поскольку она была неотъемлемой частью Советского Союза.
 
Россия владела Крымом с 1778 г., построила город-крепость Севастополь и укрепленный порт для Черноморского флота, воевала за полуостров с Османской империей и европейскими державами (в Крымской войне). В ходе Второй мировой войны Крым стал могилой для тысяч советских солдат.
 
На Западе можно услышать мнение (в Польше его стараются подавить), что захват Крыма в 2014 г. был не запланированной агрессией, а спонтанной оборонительной реакцией, которую спровоцировало НАТО. Эту точку зрения отстаивают такие научные авторитеты, как Джон Миршаймер, Ричард Саква или бывший президент Франции Валери Жискар д’Эстен, которые точно не принадлежат к числу “полезных идиотов”. Любопытно, что хотя оба упомянутых профессора относятся к разным идеологическим лагерям, их объединяет реализм в подходе к России.
 
В-пятых, в эпоху горбачевской перестройки (или, скорее, “катастройки”, как называл ее диссидент Александр Зиновьев) Россия оказалась в критическом состоянии, которое сами россияне сравнивали со смутой рубежа XVI—XVII вв. Распад СССР отнюдь не стал последней точкой этого периода хаоса и распада. Стремительная экономическая и социальная деградация страны начались после 1991 г., когда снизился ее статус на международной арене. Одновременно это был особый период в истории России, когда США превозносили ее за мнимый прогресс на пути к демократии. На самом деле в результате разрушительных “реформ” десятилетия Ельцина страна погрузилась в анархию и состояние социально-экономического апартеида со вспышками авторитаризма. Власть в стране переходила в руки алчной компрадорской олигархии. Население стремительно нищало. С имперской точки зрения, Россия потеряла все завоевания последних 200 лет. В территориальном плане она откатилась в эпоху до царствования Екатерины, лишившись части населения. Она никогда не бывала так далеко отброшена от Европы, как после отделения бывших западных республик. В то же самое время она утратила огромные изобилующие природными богатствами азиатские республики. Москва теряла контроль над государством.
 
Это сопровождалось ростом напряженности и военными конфликтами, разворачивавшимися поблизости от бывшей советской территории. Это первая Иракская война, распад Югославии, приближение НАТО к российским границам. Последние 30 лет сложно назвать эпохой территориальной экспансии. Правление Путина стало в первую очередь периодом приостановки стремительного упадка, а одновременно кропотливого воссоздания экономической инфраструктуры, оздоровления общества и восстановления международной роли России в торговле и политике. Об этом писал, в частности, выдающийся историк Михаэль Штюрмер. Кремль предпринял также попытку выступить против американской концепции однополярного мира, в которой Россия подлежит нейтрализации, а США выступают в роли гегемона.
 
Действия Москвы носят оборонительный, а не агрессивный характер. Чтобы убедиться в этом, достаточно один раз взглянуть на карту размещения военных баз НАТО, которые берут Россию в кольцо, и сравнить их количество с количеством российских баз: за пределами бывшего СССР находится только одна — в Сирии. При этом из официальных документов и заявлений западных политиков следует, что в сфере экспансии и приближения к российским границам альянс еще не сказал свое последнее слово. В России есть силы, которые апеллируют к национализму, но это не Россия Путина».
 
«Другим распространенным в польской публицистике и, что самое печальное, в научной литературе, мифом выступает идея о тоталитарном устройстве российского государства с царских времен и до наших дней. В рамках этого искаженного представления Россия испокон веков была левиафаном, который пожирает собственное население, угрожает соседям, распространяет авторитаризм, навязывает другим жестокий военный дирижизм и всей своей историей являет пример полицейского государства. Это объясняет, почему коммунистическая модель тоталитарного государства попала в благодатную почву: по сути, она из нее выросла. Сторонники этого мифа склонны преувеличивать преступления коммунизма, стараясь доказать, что их масштаб превосходит масштаб злодеяний Третьего рейха.
 
Такие представления не имеют ничего общего с реальностью.
 
На протяжении большей части своей истории Россия страдала не от избытка, а от дефицита власти. В англоязычной историографии используется понятие “undergoverned country” — страна с недостаточно сильным и эффективным управлением, неполноценная в этом отношении. Уже сами бескрайние просторы, над которыми номинально властвовали цари, этническое, культурное и религиозное разнообразие этих территорий в сочетании с недостаточным экономическим развитием, неэффективной логистикой, отсутствием технологий управления и коррупцией не давали шансов на успешное претворение в жизнь планов по скрупулезному управлению из центра, если таковые вообще существовали. Эту идею хорошо обосновал американский историк Грегори Фриз. Гарвардский профессор Теда Скочпол называет дореволюционную Россию недоразвитой державой — “underdeveloped great power”.
 
Те же самые географические и исторические условия блокировали развитие демократической модели управления. Кроме того, в ней в отличие от узкой прослойки интеллигенции не нуждались огромные крестьянские массы — основное население России. При этом, как ни удивительно, именно в России решили провести огромный эксперимент по созданию народного государства, осуществлению коммунистической утопии, о которой со Средних веков грезили политические мечтатели, и “научные” конструкции которой создавали очарованные Западом российские социалисты с синдромом народничества и нечаевщины.
 
Распростертая между двумя континентами, европейская и даже сверхъевропейская в своих высших достижениях философии, литературы и искусства, а одновременно азиатская по управлению, византийская по религии, западная и восточная, отсталая и прогрессивная, разноликая и подвергающаяся униформизации, Россия стала клубком противоречий и парадоксов, который невозможно вместить в простые схемы и объяснить, ссылаясь на моральные авторитеты.
 
Западная (в первую очередь англо-американская) научная литература ставит под вопрос популярное в Польше представление о тоталитарном характере СССР на всем протяжении его существования. Не давая оценку такой позиции, следует? как минимум, оценить по достоинству сам факт того, что там велась оживленная и поучительная дискуссия на тему познавательной ценности этого понятия. К сожалению, ее отголоски практически не докатились до Польши. Между тем можно с полной уверенностью усомниться в правомерности использования неточного и эмоционально окрашенного слова “тоталитаризм” в отношении России Путина. Ведь мы видим там реальную политическую конкуренцию с широким идейно-программным спектром (более широким, чем в США), свободные выборы, свободу слова и СМИ и по меньшей мере такое распыление власти и влияний, что внутренняя оппозиция и так называемая пятая колонна, а также внешние враги могут размышлять о перспективах Майдана в Москве. Можно ли в здравом уме сравнивать такую ситуацию с правлением Сталина или Гитлера?»
 
«Следующая иллюзия связана с экономической сферой. Россия, говорят эксперты и журналисты, — практически банкрот, который едва сводит концы с концами. Свою экономическую слабость она компенсирует игрой мускулами и демонстрацией своей военной мощи. Ее экономическая система архаична и анахронична, поскольку она опирается на грабительскую эксплуатацию и продажу природных ресурсов. Лишь благоприятная конъюнктура позволяет России удержаться на поверхности, не давая утонуть.
 
Это расхожее мнение прямо противоречит предыдущим мифам, гласящим, что Россия — это агрессивное тоталитарное государство, вступившее в фазу расширения империи и несущее угрозу соседям, Европе, а также всей мировой безопасности. Нельзя одновременно быть банкротом и всем угрожать, терпеть экономический крах и пугать войной, поскольку военная сила непосредственно связана с финансовыми возможностями. Однако все эти мифы произносятся на одном дыхании.
В либеральной науке экономике (я с ней не согласен, но ей верят глашатаи идеи об экономическом крахе) со времен Давида Рикардо существует понятие сравнительных преимуществ, которое объясняет механизмы международной торговли. Упрощаю: России выгодно торговать сырьем, поскольку таким образом она использует специфику своей экономики и свое сравнительное преимущество. А Китай, например, пользуется имеющимися в его распоряжении огромными ресурсами относительно дешевой рабочей силы, что превратило эту страну в одну большую фабрику глобализованного мира. Если бы климат и природные условия склоняли Россию, скажем, выращивать бананы или кофе, продукты с низкой эластичностью спроса, тогда мы могли бы смело говорить об архаичной и бесперспективной экономической системе. Однако в современной ситуации такой тезис выглядит преувеличением. Структура ВВП России мало отличается от структуры ВВП развитых стран: примерно две трети дают услуги, примерно одну — промышленность с небольшой долей сельского хозяйства. С начала XXI в. российский ВВП рос впечатляющими темпами. Если в структуре экспорта продажа ресурсов занимает 70%, то в структуре ВВП — это всего 16—18%. Показатели уровня жизни и сплоченности общества в последние полтора десятка лет улучшаются, в этом плане Россия опережает переживающий беспрецедентный экономический бум Китай.
Это не значит, что у Москвы нет проблем. Значительная их часть стала эффектом экономической войны, которую объявил ей Запад. Из-за нее России пришлось тратить свои внушительные валютные резервы. Однако тезис об экономическом крахе совершенно безоснователен».
 
 
№ 6
Евгений Бай поражается примитивности позиции США по ливийскому вопросу. Свой взгляд он предложил читателям азербайджанского Информационно-аналитического и мониторингового портала «Haqqin.az», созданного в рамках Общественного объединения «За права человека».
 
 
 
«Главные политики и военные, участники длящегося уже около шести лет конфликта в Ливии, стали регулярно посещать Россию. На днях в Москве побывал и провел переговоры с главой МИД Сергеем Лавровым глава правительства национального согласия этой североафриканской страны Файез Саррадж. Этому визиту ливийского премьера предшествовали контакты России с представителем противоположного лагеря — фельдмаршалом Халифой Хафтаром».
 
«В прошлом году он дважды побывал в Москве и встретился там с министром обороны Сергеем Шойгу, главой МИДа Сергеем Лавровым, секретарем Совета безопасности Николаем Патрушевым.
 
Саррадж заявил перед началом разговора с Лавровым о своей уверенности в том, что “Россия, поддерживающая очень хорошие отношения с рядом политических сил в Ливии, сможет сыграть позитивную роль в будущем ливийском урегулировании”.
В этой фразе заключены сразу два признания — о важной роли России, и о том, что она поддерживает контакты с представителями противоположных военно-политических групп. И та, и другая задача сложны.
 
Ливию раздирают племенные и другие конфликты между борющимися за власть группировками. Основных из них три. Это правительство национального единства Сарраджа, в котором главную роль играют исламисты; их поддерживает Турция, Судан и Катар. Это — Палата представителей Ливии — парламент страны, который именуется также “правительством в Тобруке”, поскольку в августе 2014 г., после того как Триполи захватили его противники, он перебрался на северо-восток страны в город Тобрук. За этой группировкой стоят прежде всего Объединенные Арабские Эмираты и Египет. “Правительство в Тобруке” поддерживает третья сила — группировка маршала Халифы Хафтара, которая контролирует значительную часть провинции Киренаика на востоке страны. Кроме них, на территории страны действуют террористы из ИГИЛ и так называемые региональные “милиции”, которые присоединяются то к одной, то к другой группировке».
 
«Именно на маршала Хафтара первоначально сделала ставку Россия. 73-летний Халифа Белкасим Хафтар неплохо говорит по-русски. Он дважды учился в СССР — в 1977—1978 гг. закончил курсы “Выстрел” под Москвой, а в 1983 г. прошел обучение в главном военном вузе России — Академии имени Фрунзе.
 
Биография его весьма колоритна. В конце 80-х годов он, будучи офицером армии Каддафи, воюет в Чаде и попадает в плен. Каддафи не признаёт, что Хафтар выполнял в этой африканской стране его приказ, что привело к разрыву офицера с лидером Ливии. По некоторым данным, еще в плену Хафтар вступил в контакты с ЦРУ, после освобождения жил в Заире, а потом перебрался в США. В 2011 г. он вернулся в Ливию, где принимал участие в борьбе с режимом Каддафи, но после его свержения вступил в конфликт с исламистами и вернулся в Америку. В 2014-м Хафтар вновь на родине, здесь он создает Национальную армию Ливии, которая в противовес исламистам выступает за светский характер государства.
 
Российское руководство увидело в маршале весьма перспективного союзника по нескольким причинам. Он контролирует наибольшую территорию страны, которая превосходит часть, находящуюся под контролем премьера Сарраджа. Он командует самыми крупными военными силами. Под его контролем — главные месторождения нефти в стране и порты, через которые осуществляется ее экспорт.
 
Наконец, маршал готов предоставить свою территорию российским военным для борьбы против “Исламского государства” в Ливии. Об этом Хафтар заявил во время своего визита в январе этого года на российский крейсер “Адмирал Кузнецов”, который возвращался на родину из Сирии. В честь ливийского гостя был дан прием как главе государства, на борту звучали гимны двух стран, в воздухе трепетали российские и ливийские флаги. Там Хафтар и объявил, что он готов сотрудничать с Россией в борьбе с ИГИЛ».
 
«Интересы России в Ливии предельно понятны. В геополитическом плане Кремль хочет закрепиться на севере Африки, чтобы наряду с Сирией усилить свое присутствие в Средиземноморье. И здесь у Москвы целый ряд козырей. Активизировать ее присутствие в Ливии открыто просит Италия, которая всеми силами стремится остановить поток беженцев в свою страну из Северной Африки.
 
Глава МИД Италии Анджелино Альфано в интервью газете “Stampa” заявил о своем желании выстроить эффективное взаимодействие с российскими властями для решения кризиса в Ливии. “Для всех Ливия имеет стратегическое значение — с точки зрения иммиграции и безопасности”, — сказал он. Одновременно Альфано призвал к участию в решении ливийских проблем и Вашингтон: “Чтобы ситуация в Ливии стабилизировалась, нужно участие США”.
 
Со своей стороны глава европейской дипломатии Федерика Могерини на пресс-конференции по итогам встречи глав внешнеполитических ведомств ЕС в феврале выступила с заявлением о готовности объединить усилия с Россией по Ливии, где стоит задача способствовать достижению компромисса между армией Хафтара и правительством Сарраджа. Возможно, именно эта задача среди других и решалась во время визита ливийского премьера в Москву.
 
Конечно, далеко не все европейские страны приветствуют участие России в урегулировании ливийского конфликта. “Мы не хотим, чтобы русский медведь совал туда свои лапы”, — заявил министр обороны Великобритании Майкл Фэллон на недавно прошедшей Мюнхенской конференции по безопасности».
 
«Но для президента России Путина важно, прежде всего, мнение США и их нового президента Дональда Трампа. В Москве обратили внимание на высказывание старшего аналитика Европейского Совета по международным отношениям Маттиа Тоальдо о том, что Владимир Путин и Трамп могут договориться о поддержке Хафтара на почве его борьбы с исламистами и джихадистами.
 
“В пользу того, что новый американский президент может поддержать Хафтара, говорит энтузиазм, с которым Трамп встретил заявления о решительной войне с терроризмом египетского президента ас-Сиси, — утверждает российский политолог, заместитель директора Центра политических технологий Алексей Макаркин.
А некоторые зарубежные комментаторы идут еще дальше. Как предполагает израильский публицист Авигдор Эскин, в Ливии может быть протестирована готовность США и России совместно бороться против терроризма, причем сделать это будет двум странам возможно легче, чем в Сирии.
 
“Не исключено, что американский президент готовит свой вариант решения проблемы, одолевающей Италию и другие европейские страны. Из неофициальных, но заслуживающих доверия источников стало известно, что скоро будут сделаны первые шаги по запуску проекта по восстановлению Ливии. И в США надеются на сотрудничество в этом проекте с Россией на партнерских основах, — пишет Эскин в статье, опубликованной в российском РИА "Новости". — Наметившиеся договоренности с Москвой по Сирии логически укрепляют идею совершить апгрейд российско-американских отношений именно в восстановлении Ливии и избавлении ее от ИГИЛ”.
 
Подобных комментариев в российской печати с каждым днем становится всё больше. Впечатление такое, что Москва пускает Вашингтону пробный шар с предложением договориться по урегулированию в Ливии. И за него команда Трампа, хотя отношения с русскими являются в Америке весьма острой и токсичной проблемой, может ухватиться».
 
«Но в Ливии четко просматривается и элемент соперничества России с Западом. Помимо усиления геополитического влияния в этом регионе Москва ищет возможности возобновления многомиллиардных контрактов в Ливии, после того как начнется восстановление этой страны. Во время правления Каддафи Россия была активно задействована в нефтяном секторе страны, осуществляла амбициозный план прокладки железных дорог и многое другое».
 
«После свержения режима, как сообщает агентство “Bloomberg”, потери только Рособоронэкспорта в Ливии составили как минимум 4 млрд долларов. Почти столько же недополучил и РЖД. А в энергетической сфере, отмечают российские эксперты потери российских компаний в разы больше. Поэтому вполне понятно желание Москвы хотя бы частично компенсировать убытки за счет новых контрактов с новыми ливийскими властями.
 
Таким образом, Россия стремится решить двуединую задачу. С одной стороны, она намерена не допустить создания нового плацдарма исламского терроризма на севере Африки, особенно в свете утраты ИГИЛ позиций в Сирии и Ираке и расширения географии террористической группы. Здесь Москве нужно сотрудничество с США. С другой стороны, Россия, начав играть более активную роль в Ливии, рассчитывает опередить американские нефтяные и другие компании.
 
Конъюнктура для России складывается весьма благоприятная. Команда Трампа только определяет контуры своей политики на Ближнем Востоке и Северной Африке. У Белого дома связаны руки серией масштабных скандалов, в которых присутствуют российские представители.
 
А у команды Владимира Путина руки свободны. Во время правления Барака Обамы Россия начисто переиграла Америку в Сирии, потому что, как сказал один известный американский политолог, “Москва играла там в шахматы, а США в крестики-нолики”. С Трампом будет другая игра, ее законы пока неизвестны, по этой причине Москва одновременно готовится как к сотрудничеству с Америкой, так и к возможному противостоянию с ней».
 
 
№ 7
Мэй Самир затрагивает на страницах египетского независимого еженедельника «El Fagr» тему террористической угрозы, надвигающейся на Европу со стороны возвращающихся из Сирии и Африки жен и детей бойцов ИГИЛ.
 
 
«Поражения “Исламского государства” создают определенную напряженность и тревогу в кулуарах европейской разведки. Они отчетливо понимают, что возвращение на родину террористов-европейцев, которые до этого присоединились к ИГИЛ, может породить новую волну террористических операций под руководством тех самых вернувшихся людей.
 
Британская газета “Daily Mail” на этой неделе опубликовала (со ссылкой на аналитический доклад, содержащий секретные разведывательные сведения) репортаж о том, что десятки женщин и детей, прибывающих из Сирии и Ирака в связи с распадом террористической организации, будут являть собой беспрецедентную угрозу для Соединенного Королевства.
 
Секретный доклад спецслужб, от которого можно прийти в ужас, был подготовлен сотрудниками разведки для представления премьер-министру. Террористические акты, в которых совершающие их люди были описаны как отдельные единицы или “одинокие волки”, станут реальной угрозой для Британии, когда эти люди вернутся из ИГИЛ. В докладе сообщается, что данные атаки неизбежны. Это не является новой информацией. Но этот секретный доклад примечателен тем, что на этот раз указывается, что самая большая угроза исходит от женщин и детей, которые присоединились к ИГИЛ. Террористами теперь становятся не только мужчины, прошедшие подготовку, после которой каждый из них смог создать самостоятельную террористическую ячейку.
 
Эта новая угроза, с которой столкнулась Европа, получила название “осколки Ракки”. Поражение ИГИЛ в его важнейшей стратегической позиции приведет к тому, что его члены рассеются по Европе, что и станет угрозой для безопасности. Женщины и дети будут возвращаться в Англию и другие страны Европы, сумев при этом избежать преследования за совершение террористических действий. Подобный вариант возможен, если они смогут доказать полиции, что были вынуждены ехать в Сирию или Ирак под давлением своих мужей или родственников.
 
Проведенные исследования доказывают, что некоторые британские женщины уже прошли военную подготовку под руководством организации ИГ. В западной прессе самой известной историей о тех, кто присоединился к ИГИЛ, стала история британской девушки Аксы Махмуд, которая в возрасте 22 лет оставила мир книг Гарри Поттера ради того, чтобы попасть в мир “Исламского государства”.
 
Акса училась в городе Глазго в Великобритании, прежде чем покинула семью в ноябре 2013 г. Затем она вступила в брак с одним из боевиков ИГИЛ и переехала жить в Сирию. Там она взяла новое имя Умм Лейс. По словам матери, последний раз Акса разговаривала с ней, когда была на сирийской границе. Она говорила своей матери о том, что встретится с ней в Судный день, будет держать ее за руку, чтобы забрать ее с собой на Небеса. Акса также добавила, что ее самая большая мечта — стать мученицей.
 
Подобные заявления и другие похожие случаи показывают, как молодые девушки принимают решения о присоединении к ИГИЛ и переезду из Европы в Сирию и Ирак. Приезжая в качестве невест членов организации, впоследствии они превращаются в действующих боевиков или смертниц.
 
В список британских женщин, присоединившихся к ИГИЛ, попала Салли Энн Джонс, 46-летняя жительница Гиллингхэма, графство Кент. Она взяла своего сына вместе с собой в Сирию и присоединилась к британским женщинам, состоящим в отряде, являющимся одним из подразделений охраны ИГИЛ. Отряд, в который вступила Салли, включает около 60 британок в возрасте от 18—24 лет, отправившихся в Сирию для джихада. Они занимаются преследованием женщин, которые носят одежду не соответствующую стандартам ИГИЛ.
 
Скорое военное поражение ИГИЛ в перспективе приведет к активному использованию женщин и детей для совершения атак в Британии. Службы разведки обеспокоены тем, что с приближением окончательного поражения “Исламского государства” резко возрастет число смертниц, пытающихся вернуться на родину, а силы безопасности не смогут предотвратить их въезд. В докладе британских спецслужб также отмечается, что имеющиеся разведданные не позволяют дать реальную оценку опасности, исходящей от женской части ИГИЛ.
 
Стоит отметить, что уже более 850 британцев отправились в Сирию и Ирак, абсолютное большинство из которых присоединилось к режиму ИГ. Обратно вернулись около половины из этого числа, в то время как среди оставшихся в ИГИЛ около 80 британских женщин и 90 детей. Однако фактическое число возвратившихся может быть больше, чем указанные выше цифры. Особенно это касается британских девушек, вступивших в брак с членами организации или невест джихадистов, которые уже произвели на свет много детей. Те, по всей вероятности, приедут в Британию вместе со своими матерями.
 
Понятно, что эти дамы удалят сведения о себе в социальных сетях, уничтожат мобильные телефоны, которые содержат свидетельства их активности, связанной с ИГИЛ, чтобы затруднить любое расследование, которое могло бы доказать их причастность к террористам. Многие из них будут прибегать к подделыванию личных документов, чтобы вернуться домой, не подвергаясь наказанию.
 
Британские службы безопасности должны предпринять согласованные усилия в борьбе с невестами джихадистов. Примечательно, что в прошлом году произошел арест первой британской женщины, которая присоединились к ИГИЛ, а затем попыталась вернуться в Англию. Женщина по имени Трина Шакил уехала в Сирию в 2014 г., взяв с собой маленького сына. Однако в докладе отмечается, что Трина представляет собой исключительный случай в череде других, когда британским женщинам удавалось убедить службы безопасности Британии в том, что они присоединялись к ИГИЛ исключительно по принуждению».
 
 
№ 8
Эрик де Лаварен рассказывает читателям французской общенациональной газеты «Libération» о кошмарной жизни, в которую оказались погружены копты, оказавшиеся на территории ИГИЛ.
 
 
«С начала января на севере Синая джихадисты местного представительства “Исламского государства” устраивают всё новые зверства против египетских христиан. Каждый день десятки семей ищут убежища в Исмаилии, где их принимает церковь».
 
«Она сидит на стуле со всё еще закрытой пластиком спинкой. Ее седые волосы тщательно убраны под черный платок. На плечах — длинная шерстяная шаль, тоже черного цвета. Магда добралась до Исмаилии после долгого пути. Она устала, но держится прямо. Ее взгляд рассеян, потому что мысленно она все еще в родном Эль-Арише, столице Северного Синая, откуда она ушла после трагедии.
 
“Я — мать мученика Ваэля. У сына был небольшой магазин в центре города. Его жена и я, мы работали с ним. На прошлой неделе в магазин зашли трое в масках. Они застрелили его. Одна пуля попала в сердце, другая — в бок, а третья — в крест, который он вытатуировал на руке, как большинство коптов. Потом они швырнули на пол его беременную жену, взяли бутылку и пакет чипсов и спокойно ушли”, — неторопливо рассказывает она, взвешивая каждое слово.
 
Магда внезапно останавливается, и по ее лицу начинают течь слезы. Затем она продолжает: “Мой сын… Он приносил мне лекарства и еду. Я жила благодаря ему. Теперь больше некому позаботиться обо мне, некому меня поддержать”. Сидящий рядом ее брат Мехдат всё еще не может прийти в себя: “Они убили сына моей сестры и продолжили убивать христиан одного за другим. Мы ощутили, что скоро наступит наш черед. Поэтому мы собрали вещи и уехали”. Этот мужчина с узкой бородкой нервно потирает руки. Его плечи опускаются, и он с нежностью смотрит на сестру. В Эль-Арише он был учителем».
 
«Кроме них, еще более 145 семей коптов за последние несколько дней пришли искать убежища в церковь Исмаилии, которая находится по другую сторону Суэцкого канала, примерно в 100 км к северо-востоку от Каира. Все они бегут от преследований группы “Провинция Синай”, местного представительства “Исламского государства”, которое призвало своих сторонников напрямую бить по христианам. Джихадисты действовали на севере Синая с 2011 г. и принесли присягу ИГ в 2014 г. Список их преступлений уже весьма велик: десятки терактов против местных сил безопасности и несколько терактов в Каире, в том числе у консульства Италии в июле 2015 г. и в коптской церкви в декабре прошлого года (29 погибших).
 
После подъема агрессии в конце января в Исмаилию постепенно прибывают новые семьи — на такси, автобусе или машине. Каждый день их насчитывается несколько десятков. Все они изнурены. Путь из Эль-Ариша в Исмаилию не так уж и долог (всего 200 километров), но он буквально усеян военными заслонами, что означает долгое ожидание и тревогу. “Мы потратили почти целый день, не зная, сможем ли вообще сюда добраться”, — говорит пожилой мужчина. Он сидит за столом и жадно набрасывается на принесенную еду: он не ел два дня. Рядом с ним спит девочка, прислонившись к матери. Женщина убаюкивает ребенка. Они, наконец, в безопасности.
 
Набиль делает всё, что может, для размещения этих семей. “У нас достаточно еды для тех, кто уже здесь: масло, чечевица, фасоль, консервы, чай, сахар. Примерно два дня в запасе. Но этого не хватит для тех, кто еще приезжают”, — говорит он, бегая между кухней и предоставленными новоприбывшим комнатами. Набиль — дьякон. Он ходит повсюду, вооружившись ручкой, успокаивает людей (“Слава богу, вы здесь, живые и здоровые”), находит игрушки для детей, которые скучают в большом дворе. “Мы сначала принимаем их здесь, предоставляем им пищу и кров на ночь, а затем регистрируем их и совместно с властями отправляем их в центры размещения”, — объясняет он, протягивая бланк мужчине, который хочет зарегистрироваться».
 
«Неподалеку отсюда, в реквизированном властями молодежном центре десятки семей ведут беседу в тени выходящего на Суэцкий канал сада. Адиль Шукри сидит под деревом. Этот учитель французского языка из Эль-Ариша приехал на выходные с женой и двумя маленькими детьми. “ИГ убивает людей повсюду, в магазинах, на улицах, в домах. Они убивают и жгут нас. Как там можно жить дальше? Нам уже четыре года приходится иметь с этим дело, но неделю назад ситуация ухудшилась. Просто невыносимо. Решать проблему должно правительство, а не мы”, — горячится он, размахивая руками.
 
В этот момент к нам подходит женщина в длинном белом пуловере. Ей есть что сказать, хотя в ее глазах видна огромная усталость. На цепочке у нее на шее висит серебряный крест. Имен Халим — около 30 лет. Как и всем остальным, ей пришлось бежать из Эль-Ариша. “У нас, христиан, нет никаких прав на Синае. Нам уже много лет приходится иметь дело с угнетением, убийствами, похищениями и угрозами. И власти ничего не делают. Наши дети не ходят в школу, у них нет будущего. Исламисты требуют, чтобы водители автобусов не возили христиан, а заправки не продавали нам бензин. Всем, у кого есть отношения с нами, может грозить смертная казнь. Они раздают листовки, чтобы изолировать нас от остального населения. Наша жизнь превратилась в ад”. В ее руках маленькая сумка, в ней — всё, что ей удалось забрать с собой перед отъездом.
 
Вдалеке виднеются берега Синая, раздуваемые пустынным ветром песчаные дюны. Раздается гудок контейнеровоза, который идет через канал вдоль бедного региона, где скоро может не остаться христиан. Копты обосновались там с 1980-х годов, когда Израиль вернул эти земли Египту по мирному соглашению 1979 г. Нам мало что известно об обстановке на севере Синая, который находится под военным управлением после активизации военных операций против джихадистов в 2013 г. Свободы слова там нет, а прессе дозволяется печатать лишь сообщения о победах Минобороны, если она не хочет столкнуться с обвинениями в сговоре с врагом. Война уже унесла сотни жизней среди военных и мирных жителей во всех регионах.
 
Профессор Каирского университета Виктор Салама не видит ничего неожиданного в усилении агрессии против коптов: “ИГ использует проблемы египетского общества, чтобы настроить людей друг против друга. Происходящее на Синае говорит о сильнейшей напряженности между религиозными общинами, что не так уж сильно отличается от ситуации в Верхнем Египте, где эти общины регулярно вцепляются друг другу в горло. И каждый раз всё заканчивается исходом коптских семей”».
 
 
 
№ 9
Сирийский интернет-ресурс «Baladi news» выражает крайнее беспокойство действиями Ирана, который впервые со времен Второй мировой войны развернул боевые действия на многих фронтах, занимая район за районом шиитскими и курдскими силами ополчения.
 
 
 
«Наконец Иран достиг берегов Средиземного моря. <…> Иран получил новый путь. Он простирается по всей иракской пустыне через так называемый “суннитский треугольник” и доходит до сирийской пустыни. После он достигает Дамаска и далее до берегов Cредиземного моря, обходя Латакию и Бейрут».
 
«Военные, политические, экономические и информационные силы Ирана делали всё возможное для сохранения проекта [“Дервиш”], который был на грани краха из-за восстания в Сирии. После длительных переговоров, огромных усилий, а также затрат в несколько миллиардов долларов и более десяти тысяч солдат, работающих над ним, наконец, разработка этого плана находится на окончательной или предпоследней завершающей стадии. Проект подразумевает создание трассы между Ираном и Средиземным морем через Ирак и Сирию.
 
Путь проходит через Ирак, далее через районы, оккупированные сепаратистскими курдскими ополчениями в Сирии, затем по регионам, находящимся под контролем сирийского правительства. Большая часть этого пути пролегает через оплот суннитов. Иран, в свою очередь, пытается вытеснить суннитов с этой территории, чтобы ее заняли курды и шииты.
 
Этот проект можно рассматривать как уже состоявшийся. Правительство Ирана осознаёт, что происходят глобальные изменения, не оставляющие регион в стороне. Иран поменял вектор своего движения в конфликте в Сирии и Ираке, уйдя на второй план. Однако в случае, если народу понадобится помощь, Иран отреагирует быстро. Он является “идейной альтернативой” суннитскому большинству в регионе, а также той силой, которая способна выполнять грязную работу в регионе.
 
Кажется, что и американцы, и русские считают курдские ополчения хорошей инвестицией, однако они также понимают разницу между ними и шиитскими отрядами, особенно в том, что касается неравномерности человеческих потерь. Именно поэтому первые нуждаются в постоянной поддержке, а долгосрочные инвестиции в этот регион требуют огромных усилий.
 
До недавнего времени именно Иран стал региональной силой, на которую полагалась Америка с целью заполнения вакуума, сложившегося после вывода войск из Ирака, передав ему “полномочия” по контролю над Ираком, Сирией и Ливией. Ведь именно между ними существует негласный союз, который объединяет единая цель — установление контроля над Аравийским полуостровом, Левантом и Ираком. Согласно договоренностям, Иран стал инициатором войны с Ираком в 80-х годах прошлого века, а после американского вторжения стал управлять им.
 
Иран является союзником и послушным слугой для Запада — “стороной, заслуживающей доверия”. Несмотря на свою “огромную” военную мощь, способность к религиозной мобилизации, в действительности он не может соперничать, а тем более вступать в войну ни с одной, даже минимально развитой по техническим показателям, страной.
 
Сейчас положение изменилось. Постепенно Иран осознаёт свое новое положение. Он готов к установлению гегемонии во всем регионе. В настоящее время Иран вынужден всем делиться с курдами и русскими, которым Америка позволила улучшить своё положение и усилить влияние в регионе. Более того он не является ведущей силой ни в Алеппо, ни в Леванте, ни на побережье, ни даже на севере и востоке Сирии. Однако Иран является силой, контролирующей общее положение дел, и именно поэтому, он вынужден прийти к компромиссу со всеми сторонами, пытающимися “отхватить” свой кусок пирога в Сирии.
 
Режиме Башара Асада извлек пользу из сотрудничества с русскими, уменьшив иранское присутствие в прибрежных алавитских районах — в Латакии и Тартусе. Кроме того он смог хоть как-то уменьшить иранское влияние. Русские не могут полностью принять иранцев из-за их лояльного отношения к США. Однако они вынуждены сотрудничать с ними, чтобы не вводить и не использовать свои сухопутные войска. Россия при Путине — это не Советский Союз, который мог легко позволить себе нести огромные людские потери».
 
«Для прокладывания этого пути Иран распространил свое влияние на подконтрольных ему до войны сирийских территориях. Примером может служить Алеппо, в котором Иран произвел огромные демографические изменения. С помощью этой операции он оставил пустыми районы, через которые проходит линия “демографической угрозы”, из-за которой может возникнуть в будущем и военная угроза. В основном переселение сосредоточено в городских районах. Они стараются обходить стороной, насколько это возможно, пустыни и необитаемые территории. Благодаря тому, что этот маршрут проходит через поселения шиитов в городских центрах, Иран может чувствовать себя полностью защищенным.
 
Даже наилучшая защита Ирана не означает его безопасность в случае каких-либо операций, засад или попыток уменьшить территорию в результате военных действий или партизанских войн. Более того она не гарантирует усиления влияния в регионах, где проживают шиитские группировки, а также не стимулирует их жителей к принятию другой идеологии. Путь будет проходить через огромное количество пунктов, специализирующихся на различных товарах, от нефти до наркотиков и рабов, которые будут импортироваться с запада через Ливан. В то же время по этому пути в регион пойдет оружие из Ирана, которое он будет продавать с целью распространения своего влияния. Иран постарается превратить этот район в “коридор”, через который беспрепятственно будут поступать наркотики, проститутки, человеческие органы, оружие, рабы и беженцы. Все это превратиться в деньги для казны «Вилаят аль-Факих» (шиитская политико-правовая доктрина. — Pед.) и будет способствовать дальнейшему переселению шиитов по всему этому пути.
 
Что касается нефти, то в этом вопросе Иран будет использовать трубопровод, проходящий параллельно иракским трубами, преследуя цель ускорения экспорта своей нефти. Именно поэтому он будет продолжать оказывать давление на страны Персидского залива, потому что они экспортируют нефть в Европу быстрее и по более низким ценам (в дополнение к денежной спекуляции со стороны Ирана). Однако сейчас эти страны переживают экономический кризис, который, по оценкам экспертов, будет достаточно затяжным явлением.
 
Нужно заметить, что Иран выбрал самый длинный, но в то же время самый безопасный путь, особенно что касается пустынных районов в Сирии и Ирака, где в течение следующих двух десятилетий будет ощущаться присутствие ИГИЛ или военных отрядов, которые не собираются уходить отсюда. После взятия Мосула, Ракки (это может занять более двух лет) и Дейр Эз-Зора именно там произойдет последняя битва. Возможно, вывод иранских войск из Пальмиры неоднозначен, и настоящей целью является дальнейших ее захват и контроль, а также уничтожение анклавов Башара Асада, так как Хаян (город в 10 км к северу от Алеппо. — Pед.) и военный аэропорт всё еще находится под контролем Асада».
 
«Иран очень рассчитывает на эту сухопутную дорогу, которая смогла бы соединить весь шиитский полумесяц. Ведь она в полной мере поддерживает проект распространения иранской идеологии и проведения военных операций против тех, кто считает данный путь угрозой. Иран извлекает максимальную выгоду из сотрудничества с Китаем и Россией, а также с Западом, который предоставил ему полную свободу для деятельности в Ираке на неопределенный срок.
Процесс иранской экспансии в регионе полностью одобряется Западом, который считает Иран важнейшим игроком, способствующим распространению западной стратегии по изменению региона. Так, Иран использовал одержимость мщением Западу, наоборот добившись беспрецедентной экономический, политической и военной выгод для Запада.
 
Территория Ирана пролегает вплоть до Средиземного моря. Более того так сложилось исторически, что он обладает военным, стратегическим и идеологическим влиянием еще со временем Дария I, создавшего проект, целью которого было подчинить Средиземноморье и Египет. Однако его мечта разрушилась на территории исторической “Турции”».
 
«Иран преуспел в осуществлении своего проекта, и это стратегическая катастрофа для региона на всех уровнях. Успех Ирана на первом уровне дает ему возможность перейти или, как минимум, подготовиться к реализации второго этапа, целью которого является установление контроля над странами Персидского залива.
Второй этап плана подразумевает экономическое истощение стран Персидского залива, ослабление их контроля над ценами на нефть и захват рынков. Более того Иран стремится к распространению своей идеологии в Египте и Алжире, а также в Турции — сильном союзнике из суннитского мира. Также Иран намерен увеличивать демографическое присутствие шиитов в регионе, что подразумевает рост числа бойцов, находящихся на территории вокруг стран Персидского залива.
 
Кроме того Иран будет использовать этот проект для того, чтобы ограничить турецкое влияние на арабские страны, а также оказывать экономическое, политическое и военное давление на Турцию. Все эти действия будут способствовать улучшению экономической ситуации курдских ополчений и увеличению экспорта нефти, украденной с севера Сирии и перевозимой через море. Эти шаги позволят пригрозить Турции, финансируя проекты, направленные против неё на украденные сирийские деньги».
 
«Гитлеру был задан вопрос о причине его быстрого вторжения и захвата Франции во время Второй мировой войны: ему далось это всего лишь за несколько недель. Он ответил: в тот момент, когда французы были заняты измерением объема женского бедра, мы измеряли диаметр оружейного ствола.
 
Кажется, что эта фраза полностью описывает ситуацию происходящее сейчас в регионе. Происходит идеологический конфликт, в котором нет места двум победителям. Победитель устраняет проигравших на всех уровнях: экономическом, военном и человеческом. Другая отличительная черта этого конфликта заключается в том, что, несмотря на его очевидность и открытость, только одна сторона действительно работает над тем, чтобы одержать победу — Иран. Иранцы готовы заключать сделку с любым “дьяволом” лишь бы достичь своей цели. Дружественные союзы растянулись по всему региону, включая даже вооруженные группировки из восточной Азии, Афганистана, Сирии, Ирака, Йемена, Ливана, стран Персидского залива, Египта, и даже Венесуэлы, Китая и Северной Кореи. Иран заключил союз с величайшим дьяволом — Израилем, а также с несколькими государствами, благодаря которым он получает технику “двойного назначения” через незаконные коридоры. Например, технологию изготовления беспилотников, которые он использует после в войне на Ближнем Востоке. Учитывая так называемый “Ирангейт”, произошедший в середине 80-х годов ХХ в. (скандал разгорелся, когда стало известно, что отдельные члены администрации США организовали тайные поставки вооружения в Иран, нарушая тем самым оружейное эмбарго против этой страны. — Pед.), то, что происходит в настоящее время — это лишь капля в море взаимной любви между Великим дьяволом и Вилаят аль-Факих.
 
Иран в настоящее время делает всё, чтобы контролировать территорию от Тегерана до Бейрута. Нужно заметить, что такая политика стала проводиться с начала “правления мулл”, когда в Иран из Франции вернулся Хомейни и возглавил антизападную “революцию”.
 
Долгое время Иран работал над тем, чтобы добраться до этой жизненно важной артерии. Если бы не долгосрочное спонсирование шиитских ополчений в Сирии, Ливане, Ираке и Йемене с начала 80-х годов, а также инвестирование в оборонный сектор, военную промышленность (несмотря на ее низкий технический уровень) и ракетно-ядерный потенциал страны, Ирану никогда бы не удалось достичь такого уровня.
 
Иран реализовывает крупный проект, у него есть четкая стратегия и план. Если бы не произошло революции в Сирии, то Иран мог бы сейчас контролировать практически всю Сирию, и имел бы выгодные позиции в Йемене и Персидском заливе. Всё это в дополнение к контролю над Ливаном, инвестированию в Африку и многие другие страны, с целью переманить их на свою сторону под носом у всех крупных держав.
 
Самым лучшим примером здесь могут служить американские военные базы в Ираке и на севере Сирии. Америка построила их всего лишь в нескольких десятках километров от поселений афганских и иранских ополчений на севере Сирии, а также смогла выстроить стратегическое сотрудничество с “Хезболлой” в борьбе против повстанцев в некоторых пограничных районах Сирии и Ливана».
 
«Существует и другая сторона этого конфликта. После стабилизации своего положения в регионе Иран планирует укрепиться в странах Персидского залива, а после и в Египте с Иорданией.
 
Эти страны полностью провалили свой план по сотрудничеству с Ираном, несмотря на открытые дружеские заявления в течение восьмилетней ирано-иракской войны. Когда на какое-то время удалось сдержать “режим мулл”, страны Персидского залива незамедлительно выступили против Ирака, передав его Америке, которая, в свою очередь, отдала его Ирану.
 
В течение десятилетнего перемирия страны Персидского залива не предпринимали никаких стратегических действий, которые помогли бы заполнить пробелы и пустоту, образовавшуюся после падения Ирака, а также противостоять существующей угрозе со стороны Ирана, который готовился к новому бою на всех фронтах.
Иранские инвестиции на военном, политическом, экономическом, идеологическом и стратегическом уровнях явно прослеживаются с середины 90-х годов в Ливане и становятся совершенно очевидными после падения Багдада (не без помощи Америки).
 
После установления американского контроля и передачи иракской проблемы в руки Ирана не было предпринято ни одной стратегической операции, которая бы позволила ускорить процесс создания иранского ракетного и ядерного комплекса, а также усилить шиитские ополчение, протянувшие свои руки до стран Персидского залива.
 
С началом “арабской весны” реакция этих стран стала отрицательной, так как они опасались начала подобных событий у них, хотя страх и не был оправдан. Страны Персидского залива столкнулись с новой проблемой в Бахрейне. Иран попытался использовать “арабскую весну” для установления контроля над ним, однако, план провалился (большинство населения Бахрейна шииты, в то время как у власти находится суннитская династия. — Pед.).
 
Даже после заключения странами Персидского залива сделок на поставку более современного мощного оружия с Запада, их армия не представляет никакой угрозы для иранских и иракских ополчений. Это связано с их доктриной по обороне. Страны не имеют никакого опыта использования различных видов орудия, а также у них нет политической воли к борьбе.
 
Более того Иран имеет несколько “осиных гнезд”, которые способны “взорваться” и привести к оккупации целых городов. В случае войны с Ираном или Ираком такие “гнезда” начнут свою деятельность в Бахрейне и Кувейте и будут использовать всё оружие, которое у них только есть.
 
Кроме того страны Персидского залива не предприняли никаких действий, чтобы ослабить Иран в военном и стратегическом смысле, а также истощить его силы в Сирии. Напротив, они помогли ополчению во время боевых действий против ИГИЛ, а Иран, в свою очередь, осудил их за это.
 
Что такое стратегический провал? Страны Персидского залива зависят от помощи и защиты Запада, который, не теряя времени, истощает их нефтяные и финансовые ресурсы. Кажется, что любая помощь прекратится, так как будет невозможно покрыть расходы Запада на их защиту. Все это приведет к полной открытости и незащищенности этих стран перед Ираном, который будет в состоянии достигнуть Средиземного моря при поддержке “врагов”».
 
 
№ 10
Оливье Шмитт, профессор политических наук Центра военных исследований Университета южной Дании, автор книги «Почему Путин — наш союзник?», рассказывает в интервью французской ежедневной газете «France Soir» о выводах, к которым он пришел, анализируя пророссийские настроения во Франции и аргументы, выдвигаемые для оправдания сближения с Россией.
 
 
 
«France Soir: Почему Вы решили остановиться именно на этой теме?
 
Оливье Шмитт: Изначально речь идет об относительно личном отношении к вопросу. В 2014 г., во время вторжения России в Крым, мы видели во французских социальных сетях своего рода запланированную кампанию со стороны людей, выступавших с пророссийских позиций, которые отрицали присутствие российских солдат в Крыму. Очень интересно, что когда Владимир Путин позже заявил, что вторжение было запланировано, их реакция была: “Мы это знали с самого начала”.
Для меня стало неожиданным наблюдать, что существует согласованный, структурированный, хотя и очевидно нечестный дискурс со стороны этих людей. Поэтому я решил провести анализ, чтобы понять, почему в нашей политической культуре существует восприимчивость к аргументам, выдвигаемым Россией.
 
— В вашей книге Вы описываете увлечение персоной Владимира Путина, которое во Франции присуще всем политическим течениям. Вы приводите различные аргументы, объясняющие это увлечение. Существует ли аргумент, который присутствует во всех политических партиях?
 
— С моей точки зрения, общего аргумента не существует. Напротив, элемент раскола связан с отказом от политического либерализма со стороны людей, которые поддерживают действия Владимира Путина. Этот самый политический либерализм с недоверием относится к сильной власти и пропагандирует создание контрвласти для регулирования авторитаризма.
 
И правые, и левые либералы весьма настороженно относятся к Владимиру Путину именно из-за масштаба личной власти. И правых, и левых антилибералов, наоборот, в гораздо меньшей степени отпугивает его манера властвовать. Они видят в этом альтернативу, продвигающую консервативные антилиберальные ценности и сопротивление США традиционному объекту ненависти. Таким образом, существуют различные степени увлечения в зависимости от градуса отказа от политического либерализма.
 
— Каково значение пиара и российских СМИ в этом увлечении Францией для Владимира Путина?
 
— Российские СМИ очень грамотно нажимают на линии разлома нашего общества. Если проще, можно было бы сказать, что они бьют в уязвимые места. Это усиливает существовавшую ранее пропутинскую риторику. Не уверен, что у этих СМИ есть настоящее влияние за пределами и так уже убежденных кругов.
Как бы то ни было, всё это позволило создать резонанс среди сторонников Путина с помощью своеобразного кругового движения информации в среде убежденных. Взгляните на RT France и Sputnik, блоги Жака Сапира и Оливье Беррюйе: все цитируют (или даже нанимают) друг друга, используют одни обороты, усиливая тем самым резонанс.
 
Не думаю, что у этих СМИ есть настоящее влияние на людей, которые испытывают естественное недоверие к России Владимира Путина. Здесь существует сопротивление самогó французского общества, которое связано с его приверженностью демократическим и либеральным ценностям. Все споры о влиянии российских СМИ во Франции чрезмерно поляризованы, потому что в вопросе не учитываются нюансы. С одной стороны говорят: “Эти пропагандистские СМИ добиваются избрания Марин Ле Пен в 2017 году”. С другой стороны им отвечают: “Sputnik в любом случае не хуже CNN”. То есть у нас либо бьют тревогу, либо ударяются в релятивизм. Нужно найти золотую середину и четко представлять себе существование российской политической воли по воздействию на будущее западных демократий, которая продвигается российскими СМИ и их компаньонами. Тем не менее эти СМИ не решат исход выборов 2017 г.
 
— Французская демократия находится под угрозой из-за стремления России повлиять на нее?
 
— Демократия — чрезвычайно сложный политический режим, поскольку данное ей обещание не выполняется. Всегда существует расхождение между обещанием демократического общества и государственными реалиями. Задача политики, в свою очередь, в том, чтобы свести это к минимуму. Значительная часть французского населения считает, что сегодня расхождение стало слишком большим. Сила российских СМИ заключается в нахождении связанных с этим проблем и их раздувании для получения политического результата. Это словно соль на открытую рану, которую, не стоит забывать, мы нанесли себе сами.
 
— Такая увлеченность российским лидером связана не только с традиционным неприятием атлантизма во Франции?
 
— Думаю, всё несколько сложнее. Неприятие атлантизма действительно существует, как среди правых консерваторов, так и среди ультралевых наравне с неприятием империализма, которое всё еще остается значимой характерной чертой этого движения. Но с Владимиром Путиным связано кое-что еще, традиционный французский романтизм по отношению к России, увлеченность русской душой, российской культурой и историей».
 
 
 
№ 11
В центре внимания Тони Уокера, вывесившего статью на британском некоммерческом научном сайте «The Conversation», феномен решительного возвращения Россией своих позиций на Ближнем Востоке.
 
 
 
«Русские вернулись — да так, будто никогда и не уходили.
На этой неделе “Reuters” опубликовал статью, которая не получила должного внимания, хотя в ней подробно рассказывается о расширении российского влияния на Ближнем Востоке. Эта экспансия приводится в действие экономическими интересами России, которая является ведущей нефтедобывающей страной и поставщиком вооружений, а также ее историей.
 
Агентство “Reuters” сообщило, что на западе Египта у границы с Ливией развернут российский спецназ, получивший задачу оказывать поддержку близкому к России ливийскому военачальнику Халифе Хафтару, которому противостоят соперничающие с ним группировки, расположившиеся вокруг его оплота Бенгази.
Хафтар также не в ладах с находящимся в Триполи и пользующимся поддержкой ООН правительством национального согласия, которое номинально руководит этой расколотой страной.
 
Само по себе сообщение “Reuters” о размещении в Египте двух десятков русских не имело бы никакого значения, но в общем контексте оно добавляет новые детали к усилиям Москвы по закреплению в этом регионе, который она с царских времен считала своей сферой влияния.
 
Как отметил американский аналитик Джон Ханна, «Россия вернулась с новыми силами».
 
Новые тенденции всё ярче проявляются в восточном Средиземноморье, в Сирии, Турции, Иране и в регионе Персидского залива: российская звезда восходит, а американская клонится к закату. Хотя американские официальные лица неизменно утверждают, что военное превосходство США исключительно важно, усиливающаяся Россия бросает ему вызов.
 
Свобода действий у Вашингтона медленно, но верно сужается. Успешно демонстрируя военную мощь, Россия одновременно усиливает свое политическое влияние. Причем не только среди противников Америки. Традиционные партнеры США, такие как Израиль, Саудовская Аравия, Египет и Турция, вынуждены всё чаще искать расположения Кремля.
 
На днях, едва успев завершить свой визит в Вашингтон, израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху отправился в Москву на встречу с российским руководителем Владимиром Путиным, чтобы обсудить развитие ситуации в Сирии.
 
Израиль серьезно и не без оснований обеспокоен действиями Ирана в Сирии в поддержку режима Башара аль-Асада, а также активностью иранской ставленницы “Хезболлы” на его северной границе.
 
Еще одним признаком того, что сегодня ближневосточные дороги ведут в Москву, стал визит в Россию турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана, который провел переговоры с Путиным о координации российско-турецких действий в Сирии и на Ближнем Востоке.
 
Всё это важные элементы ближневосточной головоломки, кусочки которой пока не складываются до конца.
 
Справедлива или нет критика в адрес администрации Обамы, которую обвиняют в отказе от Рax Americana на Ближнем Востоке, но сегодня несомненно то, что Америка вынуждена признать роль России в ближневосточном регионе.
 
Благодаря сотрудничеству с Сирией, Россия имеет авиабазы и пункты морского базирования в Восточном Средиземноморье, и поэтому может демонстрировать свою силу и влияние.
 
В этой части мира, где более или менее доминировал 6-й флот США, серьезно нарушен военный баланс. Происходят очень важные события, последствия которых выходят далеко за рамки локального сирийского конфликта.
 
То, что мы наблюдаем сегодня, может привести к преобразованию современного Ближнего Востока. Происходит это спустя столетие после того, как великие державы Британия и Франция прочертили ближневосточные границы на пепелище Османской империи, создав собственные сферы влияния и исключив из этого процесса Россию, которая жила в преддверии большевистской революции.
 
Когда в этом месяце США отправили в северную часть Сирии 400 морских пехотинцев на помощь обученным американцами повстанческим силам, которые воюют с так называемым «Исламским государством», они согласовали свои действия с русскими во избежание возможного конфликта между Америкой и Россией в борьбе с ИГИЛ.
 
То, что новая администрация в самом начале своей деятельности отправила туда свои войска, это важный момент, который может иметь немало последствий для американских позиций в регионе.
 
Отправка морской пехоты не получила того внимания, какого заслуживала.
 
Политики в Канберре должны пристально следить за этими событиями, поскольку США пытаются закрепиться в Сирии, а также обратились к Австралии за дополнительной помощью в этом регионе.
 
Варианты борьбы с ИГИЛ будут обсуждаться в этом месяце на встрече в Вашингтоне, которую организовала новая администрация. В ней примут участие 68 сторон, участвующих в конфликте, однако России и Ирана там не будет, что очень важно.
 
Хотя эти страны будут отсутствовать, во время разговоров о том, что делать дальше, они займут центральное место.
 
Если вспомнить то, как Россия укрепляла свои позиции на Ближнем Востоке, следует особо выделить 1972 г. Это было время, когда Анвар Садат, переориентировавший свою страну на Запад, скопом выгнал из Египта тысячи советских разведчиков и шпионов.
С тех пор Москва при советском и постсоветском режимах изыскивает способы, чтобы вновь утвердиться в регионе. Она налаживает связи, отражающие изменение ситуации на Ближнем Востоке.
 
Кремль традиционно поддерживал баасистские режимы, в том числе, клан Асадов в Сирии и Саддама Хусейна в Ираке. Он также поддерживал Муаммара Каддафи в Ливии, сохранял весьма теплые отношения с теократией в Иране до прихода шаха и налаживал тесные связи с режимом левого толка в Южном Йемене, пока гражданская война в 1986 г. не привела там к объединению севера и юга.
 
Но в основном влияние Москвы ограничивалось тем, что она поставляла оружие и оказывала дипломатическую поддержку этим режимам в ООН и на других площадках, когда это было необходимо.
 
Американская дипломатия возвысила роль США как “честного посредника” после того, как администрация Дуайта Эйзенхауэра в 1956 г. вмешалась в Суэцкий кризис. Постепенно Соединенные Штаты вытеснили Россию на обочину. Но теперь всё изменилось.
 
Одним из последствий опрометчивого решения Джорджа Буша начать войну в Ираке в 2003 г. стала дестабилизация на больших территориях Ближнего Востока, что усилило амбиции России.
 
Арабская весна 2010—2012 гг. еще больше изменила обстоятельства в пользу России, поспособствовав ее замыслам.
 
Если бы не народное восстание суннитов в Сирии в 2011 г., возможности у Москвы были бы более ограниченными. Россия воспользовалась предоставившимся ей шансом.
 
 
№ 12
Бен Каспит, ведущий обозреватель ежедневной израильской газеты «Maariv», убежден, что у Израиля есть все возможности, чтобы стать научно-технологической сверхдержавой.
 
 
 
«Следует лишь предпринять ряд кардинальных социально-экономических мер. Отключите на мгновение свои политические инстинкты, не думайте о грядущих выборах. Не снижайте налоги. Подобная мера в нынешней ситуации может оказаться роковой ошибкой. Снижение НДС на еще полтора-два процента, дополнительные несколько сотен шекелей месячного дохода семей, принадлежащих к среднему классу, — всё это не сделает погоды.
 
Стремление вернуть гражданам излишки, накопившиеся в государственной казне (избыток налоговых сборов и доходы от гигантской сделки по продаже израильской компании “Mobileye” концерну “Intel”), — идея, конечно, правильная и заслуживает всяческой похвалы. Однако реализация этой идеи посредством банального снижения налогов — провальный и лишенный перспективы вариант.
 
Перед Израилем открылась уникальная возможность направить миллиарды, появившиеся в государственной казне, на решение задач в долгосрочной перспективе. Нельзя упускать такой шанс. “Стартап-нация” может превратиться в “стартап-империю”, если лидеры страны осознают масштабы открывшихся возможностей. Премьер-министр и глава Минфина должны немедленно выделить пять миллиардов шекелей на выполнение задачи национального масштаба: укрепление научно-технологического статуса государства Израиль.
 
В течение месяца комиссия, состоящая из ведущих экспертов, должна сформировать план по использованию пяти миллиардов шекелей в следующих целях:
 
— немедленно вернуть в страну сотни, а возможно, тысячи израильских ученых, докторантов, инженеров сферы хай-тек, работающих за рубежом; подготовить именной список специалистов, предложив каждому из них щедрое финансирование, а также ставку в одном из ведущих центров страны; для этого должны быть инвестированы значительные средства в немедленное расширение Техниона, Институа Вайцмана и других важных исследовательских центров; подобные вложения оправдают себя многократно;
— восстановить и укрепить научно-технологические факультеты в университетах и колледжах; как известно, один из таких факультетов, в Еврейском университете в Иерусалиме, произвел на свет компанию “Mobileye”;
— создать дополнительную систему технологических колледжей, чтобы преодолеть нехватку тысяч программистов, наблюдающуюся на израильском рынке;
— предпринять усилия с целью привлечения на рынок технологических разработок женщин, арабских граждан, ультраортодоксов, жителей периферийных районов страны; это может оказаться решающим фактором;
— снизить налогообложение для соответствующих компаний, чтобы “Intel” и другие международные гиганты стремились занять свою нишу на израильском рынке высоких технологий.
 
Все эти задачи требуют денег, инициативы и умения заглянуть в будущее. Они вполне реализуемы. Просто следует понять, что мы переживаем всемирную революцию не меньшего уровня, чем революция промышленная. Через 10 или 20 лет значительная часть профессий перестанет существовать на рынке труда. Кибертехнологии, робототехника, нанотехнологии, биотехнологии — всё это будет почти единственным источником благосостояния.
У Израиля есть все возможности вырваться вперед, и этот шанс упустить нельзя».
 
 
№ 13
Свое расследование журналист и писательница Лена Волд посвятила теме «убийств чести», совершаемых в Иордании. Теа Стокэй Эльнан, журналист ежедневной норвежской газеты «Aftenposten», рассказала о сенсационной книге Волд и задала автору несколько вопросов.
 
 
«Молодая иорданка была похищена и изнасилована. После этого ее отвезли домой к родителям. В результате похищения она забеременела. Чтобы сохранить честь, семья умоляет преступника жениться на девушке. Он соглашается, и она рожает ребенка. Через несколько лет он разводится с ней, хотя она снова беременна. Честь семьи снова находится под угрозой, поэтому братья вывозят ее в пустыню и убивают топором. Женщину расчленяют на глазах ее ребенка, который находится на заднем сиденье машины. Братья получают семь с половиной лет тюрьмы, вдвое меньше положенного срока наказания в 15 лет.
 
Это реальный пример убийства чести в Иордании, и он — не единственный.
 
“Мужчины считают себя жертвами, которые вынуждены убивать из-за давления общества и старых традиций. Ни один убийца из тех, с кем я беседовала, не обвиняет в давлении ислам. В Коране нет ничего такого, что призывает делать это”, — говорит журналист и писательница Лене Волд.
 
Несколько лет журналистского расследования, несколько поездок в Иорданию и более сотни интервью привели к созданию книги “Честь и слава моим дочерям”, которая на днях поступила в книжные магазины. Волд описывает отношения между якобы современным отцом и его двумя дочерьми. Когда оказывается, что одна из дочерей — лесбиянка, всё заканчивается смертью для нее и жизнью втайне от окружающих для ее сестры. Главное внимание все время направлено на историю отца.
 
“Те, у кого в руках пистолет, могут лучше кого-либо другого объяснить, почему они решили убить. Здесь мы можем получить нужные нам ответы, чтобы покончить с убийствами чести”, — говорит Волд».
 
«В 2010 г. ООН подсчитала, что каждый год в мире происходит примерно 5 тыс. убийств чести, в то время как ряд женских организаций, согласно данным “The Independent”, подсчитали в том же году, что количество таких убийств составляет примерно 20 тыс.
 
В Иордании ежегодно регистрируют от 15 до 20 подобных случаев, но в 2016 г., согласно “Human Rights Watch”, произошло заметное увеличение.
Волд считает, что это, конечно, большие и мрачные числа. Очень часто женщин просят решить проблему путем самоубийства. Причиной может быть всё: от изнасилования и внебрачной беременности, так называемого аморального поведения и неверности, и до позднего прихода домой или использования туши для ресниц.
 
Женщина, говорится в книге, может потерять свою порядочность только один раз, мужчина может восстановить свою честь всегда.
 
“Хотя количество случаев невелико по сравнению с населением, но традиция создает сильный страх и влияет на жизнь очень многих женщин”, — говорит Волд.
Она установила контакт с 400 убийцами и беседовала со 139 из них.
 
“Могу утверждать, что они в большой степени были вынуждены поступать так из страха. Очень многие из тех, с кем у меня были беседы, говорят, что убийство чести — худшее из того, что они когда-либо были вынуждены сделать, но они не могли поступить иначе. Здесь они не считают себя ответственными, хотя частично признают, что поступок был неправильным, но в то же время они все-таки сделали бы это снова”, — говорит Волд».
 
«Часто обязанность убить поручают самым молодым юношам в семье, потому что для них наказание будет самым коротким.
 
“Таким образом, несколько поколений получают травмы из-за насилия в раннем возрасте. Мы знаем, что насилие порождает насилие, и поэтому эти юноши несут травмы от насилия далее”, — говорит Волд.
 
Исследование, проведенное Кембриджским университетом в 2013 г., показывает, что третья часть подростков, с которыми в Иордании проводилось интервью, считают убийство чести морально правильным.
 
Специальный закон в иорданском законодательстве от 1954 г. дает губернаторам право помещать в тюрьму женщин, которые могут быть убиты, чтобы помешать преследующим их мужчинам совершить преступные действия. Волд читала судебные документы об иорданских женщинах, упеченных по этой причине в тюрьму на срок до 18 лет.
 
Почти половина заключенных женщин в Иордании являются так называемыми “административно задержанными”, из них, согласно “Jordan Times”, многие помещены в тюрьму в целях “безопасности”.
 
AFTENPOSTEN. И тем не менее вы настроены оптимистически и верите, что это можно изменить?
 
ВОЛД. Да. В своде законов есть три статьи, которые используются для дискриминации женщин. Их можно изменить.
 
— Необходимо оказать давление на Иорданию.
— В декабре была выпущена фетва — юридическая оценка того, находится ли то или иное дело в соответствии с исламским законом, — которая впервые запрещает такие убийства женщин.
 
Волд считает, что это шаг в правильном направлении. Она надеется, что факты, изложенные в книге, помогут привлечь Норвегию и международное сообщество к оказанию давления на Иорданию, чтобы полностью отменить убийство чести.
 
“За это борются много сильных и просвещенных женщин, но им нужно, чтобы международное сообщество следило за этим и документировало все, что делает иорданское государство”, — говорит она».