Ислам в России и Европе: стратегии межкультурного взаимодействия

    Аннотация: последние геополитические события, происходящие в мире, приковывают внимание мировой общественности к ближневосточному региону – колыбели исламской цивилизации. Текущие процессы поднимают вопросы религии, экстремизма, межкультурного диалога, цивилизационных противоречий, которые еще недавно казались решенными. Исламизация, распространение ислама, самой молодой и самой динамично развивающейся из монотеистических религий, оказывает существенное влияние как на культурные, так и на социальные и политические процессы во всем мире

    Ключевые слова: исламизация, мультикультурализм, цивилизационный подход, культурологический подход

    Andronov I.S.
    Research assistant of institute humanities and social science
    Saint-Petersburg Academical University

    Islam in Russia and Europe: intercultural communication strategies

    Abstract: Recent geopolitical events in the world, riveting the world’s attention to the Middle East region — the cradle of Islamic civilization. Current processes raise questions of religion, extremism, intercultural dialogue, civilizational conflicts that have recently seemed solved. Islamization, the spread of Islam, the youngest and most dynamic of the monotheistic religions, has a significant impact on both the cultural and the social and political processes in the world
    Keywords: Islamization, multiculturalism, civilizational approach, cultural approach

    В русской общественно-политической мысли достаточно давно наметилась дискуссия о цивилизационном выборе России. Начало этой дискуссии было положено отнюдь не в девятнадцатом веке с появлением течений «западников» и «славянофилов».

    Само территориально-географическое положение России определило ее многонациональный, многокультурный состав. Россия всегда представляла собой связующее звено между Западом и Востоком, сочетая в себе культурные, религиозные, политические, экономические элементы как западной, так и восточной цивилизации.

    Еще в дохристианский языческий период истории нашей страны, встал вопрос религиозного выбора для русского народа. Этот выбор был сделан в пользу православной ветви христианства. На нынешнем этапе истории, Россия является страной, объединившей множество народов, культур, конфессий и верований.

    Санкт-Петербург был задуман Петром Великим как европейский город, отправная точка новой истории России – европейской и мировой державы.

    Можно сказать, что ментальностно, Санкт-Петербург стал самым европейским городом России.

    Именно здесь было положено начало реформированию России в русле европейских традиций и ценностей.

    Актуальным вопросом, на взгляд автора, является то, насколько европейские ценности являются актуальными для современной России. На примере взаимодействия с исламским миром и исламской цивилизацией можно утверждать, что Россия обладает более значимым опытом конструктивного взаимодействия и диалога.

    Несостоятельность модели европейского мультикультурализма стала очевидна еще задолго до нынешнего кризиса на Ближнем Востоке.

    Агрессивная колонизаторская политика стран Запада традиционно ориентирована на формирование своих сфер влияния, что закрепляется сформированными экономическими механизмами, политическим лоббированием, а также применением военной силы.

    Начиная от военной экспедиции Наполеона Бонапарта в Египет в конце XVIII века Ближний Восток был местом столкновения интересов мировых держав. При этом сами народы и государства расположенные на этой территории, начиная с Османской империи, которую в дипломатических кругах в XIX веке называли «больным человеком», воспринимались исключительно как «разменная монета». Их государственный суверенитет носил формальный характер, национальная экономика неэффективна, военная мощь значительно ослаблена и уступала технической оснащенности армий европейских стран.

    На сегодняшний момент, ситуация не сильно изменилась. Представляя собой притягательный нефтегазовый регион, Ближний Восток остается полем битвы.

    Одним из следствий военно-политической и социально-экономической нестабильности является миграция населения из региона в страны Западной Европы. Последнее десятилетие, проблема миграции и социальной адаптации мигрантов оказалось одной из самых острых для европейцев. И решения этой проблемы у руководства Европейского Союза не оказалось.

    Попытки противостоять негативному социальному процессу, такому как рост экстремистских настроений, сводятся к мерам налаживания правового механизма, что, безусловно, имеет важное значение, но не решает проблему как таковую и не включает в себя всю широкую и многовариантную деятельность, которую можно (и нужно) предпринимать в данном направлении.

    Политика европейского мультикультурализма оказалась недееспособной перед тем разнообразием национально-культурных, религиозных, социальных, социально-экономических, политико-правовых, мировоззренческих и морально-этических противоречий, порожденных внешней трудовой миграцией.

    Стремительный рост числа Мусульман и людей, принимающих Ислам, отмечается во всем мире. Это обстоятельство все более ярко проявляется в Европе в последние несколько лет. Европейские средства массовой информации пестрят статьями и репортажами, суть которых можно охарактеризовать наиболее яркими заголовками “Восхождение Ислама в Европе“, „Положение Мусульман в Европе“, “Диалог Европейского общества и Мусульман“. Ученые-Исламоведы очень часто выступают с докладами о сути и нравственных принципах этого вероучения. Вне сомнения, что столь высокий интерес к Исламу происходит из стремительного увеличения числа Мусульман в Европе и мире. Причем данный рост происходит вовсе не только из-за растущего числа мигрантов из арабских стран, хотя и это играет свой немаловажный фактор, но и из-за большого числа европейцев, прежде всего из интелектуальной и научной элиты Европы, избирающих для себя Ислам [7].

    Испытание мультикультурализмом современное мировое сообщество не выдержало. Романтическая идея на практике оказалась одним из самых сильных разочарований настоящего времени. Угроза чужого для культурной безопасности остается актуальной. Высокий уровень миграции и низкий уровень интеграции мигрантов в общество также трансформируют социокультурную идентичность принимающих социумов.[2]

    Военное противостояние против международного терроризма и исламского фундаментализма является лишь одним из аспектов, «театров военных действий» в этом противостоянии цивилизаций.

    Не менее, а возможно и более, важное противостояние происходит в самой Европе, становясь частью социальной действительности, повседневности.

    Попытка интервенции «западных», «европейских» ценностей в страны исламской религиозной культуры своей окончательной цели не добилась, но, при этом, породило сложную ситуацию конфликта цивилизаций.

    «Мультикультурный», «мультикультурализм», «мультикультурные общества», «мультикультурность» – недавно сложившиеся обозначения феномена, имеющего древнее происхождение. Общества, которые сейчас называются мультикультурными, раньше именовались «мультинациональными», «мультиэтничными», «мультирелигиозными», «мультирасовыми», «сегментарными». Они рассматривались как проявления «культурного плюрализма», «культурных различий» и «метисизации» (Латинская Америка). Сам термин «мультикультурализм» возник в Канаде в 1960-е годы в ходе поисков путей разрешения ситуации и управления бикультурной в то время (англо-французской) страной. Официальное политическое признание он получил в 1971 году. [4]

    Нельзя не сказать о том, что процессы включения мигрантов во многом происходят независимо от того, преследует ли государство цель ассимиляции или сегрегации. Парижские предместные бунты осени 2005, равно как и волнения под Стокгольмом весной 2013г., свидетельствуют об одном и том же: независимо от политической стратегии – «республиканизма» или мультикультурного коммунитаризма – так называемые «этноконфессиональные» проблемы останутся остроактуальными в силу структурных факторов – доступности достойного жилья, наличия требуемой квалификации, занятости, отсутствия дискриминации и т.д. Кроме того, независимо от выбранной стратегии в отношении мигрантов, европейские чиновники используют приблизительно одинаковый набор инструментов по регулированию мирного общежития в условиях растущей культурной гетерогенности. Иными словами, в условиях изменяющихся демографических реалий государство не может не реформировать публичную сферу. Мультикультурализм же в данной ситуации по большей части остается вопросом риторики. [2]

    Сосуществование и плюрализм мировоззренческих позиций, ценностных ориентаций возможен исключительно через диалог.

    Исламизация как процесс распространения исламского вероучения на новые территории, рост численности исповедующих коснулся почти всех стран Европы.

    И.А. Ильин сформулировал идею российской модели межнационального и межрелигиозного взаимодействия следующим образом: « …не искоренить, не подавить, не поработить чужую кровь, не задушить иноплеменную и инославную жизнь, а дать всем дыхание и великую Родину. Всех соблюсти, всех примирить, всем дать молиться по-своему, трудиться по-своему и лучших отовсюду вовлечь в государственное и культурное строительство». [1]

    В контексте той ситуации, которая происходит в Европе, главным вопросом остается – а какие уроки следует вынести России?

    Социологические исследования и опросы общественного мнения в нашей стране последних лет давали достаточно тревожные результаты. Население, особенно в мегаполисах, неодобрительно оценивало присутствие мигрантов из стран Средней Азии и Закавказья, и даже внутренних мигрантов из республик Северного Кавказа.

    Особенно градус общественного напряжение повышался после криминальных происшествий, получивших широкую огласку.

    Как отмечает еще один заметный эксперт Л.М. Дробижева, руководитель Центра исследований межнациональных отношений ИС РАН, отношение к мигрантам практически никогда не бывает связанным только с встречей с чем-то незнакомым, непривычным. Оно формируется в связи с конкретными интересами заинтересованных людей или групп. Мифы или какие-то характерные особенности, идущие от исторических описаний, входящие в стигматизацию групп, конструируются силами, которые в этом заинтересованы. [3]

    Цивилизационный и культурологический подходы диагностируют исток экстремизма как конфликт цивилизаций. Например, Восточной и Западной, традиционной и модернизированной. Есть мнение о том, что соответствие и мирное сосуществование противоположных по своему заряду систем невозможно. В этом смысле противопоставляются традиционная Восточная цивилизация, базирующаяся на духовных религиозных ценностях, и постмодернистская Западная цивилизация, основанная на материально-прагматических ценностях, культе богатства и потребительском инстинкте.

    Перспектива развития диалога, на взгляд автора состоит, главным образом, в общественном согласии по вопросам базовых ценностей, общих для всех правил, алгоритма сосуществования. «Западные», «европейские», «демократические» ценности с одной стороны, и «традиционные», «религиозные» с другой, являются для их носителей абсолютными нравственными аксиомами, обоснованием выбора социальных норм поведения, при этом ментальностно и идеологически противоречат друг другу.

    Общий вывод заключается в том, что европоцентризм и убежденность в собственном культурном, военном, экономическом и политическом превосходстве должны быть пересмотрены с учетом существующих демографических и геополитических тенденций.

    Исследования миграции как социального явления требует нового инструментария и новых подходов.

    Первые исследования миграции, которые были проведены в США представителями чикагской школы социологии Р.Парком, Э. Берджессом, У. Томасом, Ф. Знанецким, и содержали результаты кропотливой работы.

    Парк и Берджесс выработали концепцию ассимиляции в результате многолетней полевой работы. Они исследовали этнические сообщества Чикаго, и сам город стал их лабораторией. При этом они не разделяют этнические меньшинства и мигрантов из Европы, рассматривая их как схожие группы. По их мнению, и польские крестьяне, и чернокожие американцы переехали из аграрных районов в городские гетто, что позволяет применять к ним единую рамку исследования [5].

    Опыт полевых исследований представителей чикагской школы социологии стал отправной точкой для дальнейших исследований в данной области.

    Но те социальные и социокультурные процессы, которые происходят в данный момент в Европе и России обусловлены рядом других факторов. И их последствия существенно отличаются от представлений об экономической, трудовой миграции.

    Исследование ассимиляции в разрезе факторов религиозной и национально-культурной принадлежности приобретает ключевое значение.

    Одной из отличительных черт сегодняшнего кризиса является слияние нескольких миграционных потоков – легальной, нелегальной экономической миграции и беженцев – в один мощный поток. Отсюда и такой пестрый национально-этнический состав: сирийцы, египтяне, ливийцы, нигерийцы, афганцы, пакистанцы и др. Немаловажным будет отметить то, что основная масса мигрантов изначально нацелена на наиболее развитые страны Западной Европы. Это свидетельствует о достаточно высокой степени их информированности относительно условий жизни, качества и «щедрости» социально-экономической поддержки, оказываемой мигрантам и беженцам в той или иной стране ЕС. Современные мигранты, в отличие от своих предшественников, не бегут от опасности куда глаза глядят, а действуют, исходя из информации не только СМИ, но также формальных и неформальных информационных сетей этнических диаспор, возникших благодаря распространению Интернета и средств мобильной связи [6].

    Наиболее значимый в данном контексте вопрос (который, казалось бы, потерял свою актуальность с начале XXI века) – это вопрос толерантности и политкорректности, вопрос границ уступок.

    Как известно из основных принципов толерантности ЮНЕСКО, и что отражено в большинстве работ специалистов по данной проблеме, толерантное отношение не является уступкой. Это активный процесс взаимодействия, предполагающий партнерские отношения.

    Даже во времена колониальных империй, мусульман в Европе было не так много. Сколько их насчитывается сейчас — неизвестно, так как их количество связано с теневыми процессами нелегальной миграции.

    Таким образом, религиозный, социокультурный фон в Европе меняется, оставаясь неконтролируемым даже статистически, что не позволяет говорить о масштабах тех трудностей, с которыми еще предстоит столкнуться.

    Литература

    Ильин И.А. Наши задачи. О возрождении России.- Том 2.- М., 1999
    Макарова О.И. Мультикультурализм и социальная интеграция в Западной Европе//Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки — №2 – 2014
    Проблемы толерантности в отношении к мигрантам. Код доступа: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2021#top-content Дата обращения: 28.01.2016
    Терборн Г. Мультикультурные общества//Социологическое обозрение. Том 1. №1 – 2001
    Костенко В.В. Теории миграции: от ассимиляции к транснационализму// Журнал социологии и социальной антропологии. 2014. Т. XVII. № 3. С. 62-76
    Капица Л.М. Миграционный цунами в Европейском союзе // Университет МГИМО – 21.09.2015. – Режим доступа: http://old.mgimo.ru/news/experts/document277067.phtml
    Европа обращается к исламу. Режим доступа: http://www.harunyahya.ru/

    Опубликовано в журнале «Социология и право»