Фото: © Jan Koller/CTK/ZUMA Wire/TASS

О том, что обострение региональной, да и геополитической ситуации вокруг Катара вряд ли всерьез навредит успешной реализации венской сделки от 25 мая об ограничениях добычи нефти по ставшей привычной формуле ОПЕК+, не сомневается почти никто. Министр энергетики РФ Александр Новак тоже поставил под этим вопросом жирную точку: «Соглашение должно реализовываться, и ничто этому не мешает».
 
 
       _____________________________________

Сиюминутных последствий не предвидится, но…

       _____________________________________
 
Не верится и в то, что гипотетический выход изолированного ныне ближайшими соседями полуостровного государства из ОПЕК или даже временная приостановка его членства нависают, мол, фатально. Как нереалистичен и посыл о том, что эти шаги приведут к тектоническим потрясениям вплоть до распада сплоченного нефтеэкспортного картеля.
 
Но, в таком случае, что же все-таки произойдет – каких последствий для мировой экономики следует ожидать?
 
Сиюминутного эффекта, за исключением мгновенного взлета и столь же быстрого успокоения цен, скорее всего, не будет. Ормузский пролив, это бесценное географическое окно для 30% глобального энергоэкспорта, по-прежнему открыт для всех. В том числе - и для якобы проштрафившегося регионального игрока. И почти немыслимо, чтобы обращенные друг к другу скалистыми берегами «сторожа» этой узкой, но незаменимой судоходной трассы (Иран, ОАЭ и Оман) вознамерились ее закрыть.
 
По сообщению японского концерна JERA Co, этого основного покупателя сжиженного газа, Qatargas проинформировал его о том, что никакого влияния на поставки СПГ оказано не будет. Констатация, согласитесь, весьма существенная. Особенно если учесть, что Япония является крупнейшим на планете импортером СПГ, принимая около трети глобальных поставок; а Катар известен как ведущий в мире экспортер этого энергоносителя. 
 
 
Однако тот же Катар, при нежелательном для себя развитии событий, все-таки может предпринять, причем без каких-либо политико-дипломатических демаршей, довольно действенные меры. Меры, ведущие к изменению баланса на региональной «газовой площадке». Но не сейчас, а в перспективе. Дело в том, что блокированный эмират вполне в состоянии «откупорить» еще одну – доселе «спящую» кладовую «голубого топлива» в своих водах. И, что называется, выплеснуть с годами дополнительные его объемы. Сначала такое решение отозвалось бы лишь общим резонансом на биржах. Но потом, со временем, - сказалось бы и на реальном балансе предложения и спроса. Речь-то ведь идет о крупнейшем, но пока малоизвестном месторождении газа. На его разработку сама же катарская монархия добровольно установила запрет в апреле 2017 года – во избежание перегрева сырьевой конъюнктуры.
 
Для примера сошлюсь на аналогичное проявление финансово-бюджетной трезвости и, вместе с тем, доброй воли того же эмирата в 2015 году. Именно тогда был объявлен мораторий на разработку принадлежащей Дохе части т.н. Северного месторождения, которое Катар делит с Ираном. С честью выдержав пресс самоограничений, газоносный полуостров вышел по итогам 2016-го на годовой экспортный объем около 77 миллионов тонн; хотя мог бы, при уплотненной эксплуатации своих месторождений, поднять эту планку без особых усилий.
 
       _____________________________________

Удар по планам создания газовой ОПЕК

       _____________________________________
 
Являясь членом ОПЕК, Катар давно продвигал идею создания нового – газоэкспортного блока вдобавок к рожденному в 1960-м союзу добытчиков «черного золота». Кое-кто в коридорах ОПЕК, понятное дело, относился к этой затее ревниво. Но ТЭК России, хотя и видя преждевременность данной инициативы, относился к ней конструктивно. Участвовал и в нацеленных на ее «вызревание» регулярных конференциях в Дохе.
 
Словом, в Москве проявляли понимание, но открыто говорили, что на сегодняшний день замысел новой ОПЕК обгоняет реалии. Обгоняет потому, что мировой рынок газа, в отличие от «свободно текущей по сообщающимся национальным сосудам» нефти, не существует в природе! Его будущие звенья еще не связаны друг с другом. Но что, если острые катарские дилеммы этих июньских дней сперва замедлят, а затем, наоборот, диалектически ускорят поэтапное формирование такого рынка? 
 
Вообще-то существуют два лагеря интерпретаторов вопроса об основном пути развития газотранспортной сферы, две школы мышления в этой сфере. Одни ученые и аналитики отдают безусловное первенство трубопроводам. Пропагандируется, иными словами, тезис об устойчивом энергоснабжении с помощью все более разветвленных магистралей - пусть даже, казалось бы, «разорительно-трансконтинентальных». Другая часть «мозговых трестов» отрасли доказывает мнимую ущербность и закостенелость такого подхода.
 
И, надо сказать, в последние годы у них появилось много свежих доводов.
 
 
В итоге будут отчасти простаивать пересекающие Днепр на запад артерии газопровода «Братство», заброшены убыточные планы трассы «Набукко», отменен «Южный поток», ставятся палки в колеса прокладке «Северного потока-2» на Балтике…
 
В этих условиях Катар утверждал годами, причем небезуспешно: сжижать газ и поставлять его танкерами выгоднее и безопаснее во всех отношениях. Даже к своим соседям на Аравийском полуострове эмират по сей день не проложил экспортных трасс! Трубы так и не тянутся от Дохи к «королевству пустынь» и к Объединенным Арабским Эмиратам. Бизнес-философия «танкерного приоритета» распространилась по свету, охватив целые альянсы транснациональных холдингов, университетов и аналитических центров. 
 
Но сегодня, похоже, данная школа отраслевого мышления оказалась вдруг в минусе. Ибо конфликт в Заливе доказывает, что и этот более современный, мобильный и технологичный подход страдает изъянами. Перевозки, правда, пока еще продолжаются, но в целом они, как выясняется, уязвимы не меньше трубопроводов. Поэтому на задний план отступает и создание газовой ОПЕК. Но это временно. И мы не знаем: что будет с этой же идеей через пару лет.
 
       _____________________________________

Западный ТЭК активизируется, а вот роль Залива может пострадать 

       _____________________________________
 
Воодушевленные взметнувшимся – на гребне катарских событий – интересом потребителей к СПГ и, вместе с тем, крайне обеспокоенные относительно устойчивости его поставок, страны Запада и их ТЭК не останутся в стороне. Они наверняка поднимут свою газодобычу, активизируют сжижение углеводородного сырья и увеличат его экспорт.
 
Еще бы! В отличие от последних лет затянувшейся депрессии, этот бизнес может вновь стать выгодным. А цены – выйти на планку сотен долларов за тысячу кубометров субстанции, образующейся из «размороженной» горючей жидкости. Если дела пойдут в этом русле, то не только добыча и сжижение сланцевого газа в США, но и строительство терминалов для его отгрузки с прицелом на ЕС могут ускориться. Не останется безучастной и развитая в технологическом отношении Австралия. Она, в таком случае, разблокирует ряд проектов и в своих, и в индонезийских водах. В общем, если только рост ВВП Китая, этого основного на сегодняшний день промышленного «котла планеты», не замедлится еще больше, скважины заработают вовсю.
 
 
Вспыхнувшая дуэль несет ущерб Персидскому заливу. Регион на глазах теряет вековой ореол своей почти гарантированной надежности как крупнейшего поставщика сырьевых ресурсов.
 
Вспомним: после нефтяного эмбарго 1973 года, объявленного Вашингтону и Лондону в знак протеста против их поддержки «войны Судного дня» на Синае, понадобились годы выравнивания отношений. При этом в торговой сфере они так и не стали прежними - основанными на межгосударственных топливно-сырьевых соглашениях. Большинство контрактов переместилось на разбухший спотовый рынок. Рынок с безадресной обезличенностью, если не анонимностью, некоторых источников «черного золота». И, честное слово, было бы крайне нежелательно допустить катаклизмы с непредсказуемым рыночным эхом еще и сейчас, в ХХ1 веке, причем в тонкой материи СПГ.   
 
Иными словами, если сиюминутно-биржевого влияния катарского кризиса на мировой энергорынок, взятый в целом, можно пока не ожидать, то длительный психологический эффект – совсем другое дело. Ибо импульс к глубинному переосмыслению ряда узловых вопросов – налицо. И не только по линии «Ближний Восток – постиндустриальный Запад». Имеется и еще одно измерение. И мы, уважаемый читатель, о нем сейчас скажем.
 
       _____________________________________

Россия, если говорить о «голубом топливе», – тоже конкурент

       _____________________________________
 
Два сообщения из Москвы и из Дохи заполнили новостные ленты информационных агентств в один и тот же день.
 
В Московском Кремле приступили, с легкой руки солдат-преображенцев, к своей зоркой «антивороньей» службе на знаменитых узорчатых башнях специально натренированные ястребы. Иными словами, вновь вошли в моду пернатые потомки тех ловчих птиц с удивительно крепкими клювами и когтями, которые украшали соколиные охоты Ивана Грозного, и в честь которых знаменитый столичный парк назван Сокольниками. 
 
А вот из Катара пришла куда более драматичная весть о последствиях недавней соколиной охоты с участием 26 членов семьи эмира на территории соседнего Ирака. Оказывается, там пришлось заплатить террористам запрещенной в России «Аль-Каиды» миллиард долларов. За что? За освобождение захваченных бандитами представителей родовой катарской элиты, а также вызволение еще 50 заложников в охваченной войной Сирии.
 
Казалось бы, случайное и чисто зрительное совпадение: и тут, и там – красивые и дорогие птицы, вошедшие в летопись исконных традиций в столь разных странах. Дело-то, однако, не только в сходстве экранных картинок. Ведь на этих красочно-разноплановых, хотя и перекликающихся эпизодах нынешние смысловые параллели между Москвой и Дохой не заканчиваются. 
 
 
Тут уж ничего не поделаешь. Всецело сочувствуя оказавшейся в сложном положении арабской стране (о чем с подлинным миролюбием и безусловной ясностью было упомянуто в телефонном разговоре президента РФ с эмиром Катара), мы ничего не можем поделать с объективным законом конкуренции. А она в углеводородном ТЭК нарастает. Да, собственно, мы и не должны ее тормозить, тем более что скромная роль владельцев одного-единственного на всю Россию завода СПГ – «Сахалин-2» - нас совершенно не устраивает. 
 
«Доля России в общемировых запасах газа составляет 22-24%, - сказал на брифинге глава и совладелец крупнейшего в РФ частного газового холдинга «Новатэк» Леонид Михельсон. – И я считаю, что такую же долю наша страна должна иметь на рынках СПГ». Гигантский по своим масштабам апстрим- и даунстрим-проект «Новатэка» на арктическом полуострове Ямал нанесен на карту мира. Это – гулкий эпицентр энергетических усилий евразийской державы. Страны, где катарский зигзаг воспринят с искренним сожалением, но, вместе с тем, еще и как невольный импульс к ускорению собственных планов в той же отрасли, ибо отныне они никак не могут стать убыточными.
 
Для уверенного прогноза успешного прорыва России на СПГ-рынок автор этих строк насчитал как минимум семь весомых причин. Во-первых, именно на российское Заполярье приходится свыше 60% запасов углеводородного сырья в Арктике. Во-вторых, ставшие гибкими кремлевские регуляторы ТЭК теперь уже допускают шельф Северного Ледовитого океана и в прибрежную тундру, как видите, не только государственных игроков; и дополнительный капитал для северного апстрима стал повседневностью. В-третьих, на Ямал смело идут иностранные акционеры. Если южнее, на Ванкорских блоках «черного золота», оперируемых «Роснефтью», хорошо освоился консорциум индийских акционеров, то на Ямале речь идет об инвестициях из Китая. 
 
       _____________________________________

Рыночный козырь Москвы? Да, но не в ущерб другим

       _____________________________________
 
Даже те заинтересованные государства, которым все еще не разрешено инвестировать из-за жестко-антироссийских секторальных санкций, тоже находят способ «вложиться» в будущий СПГ-маршрут.
 
Среди таких пионеров ямальских кредитов – Страна восходящего солнца, банки которой решили направить на «полуостров вечной мерзлоты» 250 млн долл. Но и это не все. Признаки желания «преступить дух и букву» санкций подают со своим сверхсовременными буровыми установками норвежцы из Statoil и аффилированных с ней структур. Тем временем и Евросоюз, в который Осло не входит, вынужден, по словам российского постпреда при брюссельской штаб-квартире ЕС Владимира Чижова, взять курс на смягчение санкций. И, быть может, уже в июле эта жесткая дефиниция сменится на более корректную формулу: «Отдельные рестрикции».
 
Шестая, но очень сильная пружина успеха – Северный морской путь, который выведет СПГ-танкеры под самыми разными флагами на широкий фарватер совсем не хуже длинных трасс Индийского и Тихого океанов. Я помню арабских друзей, которые на старте 1990-х изумленно разводили руками: как можно забрасывать столь многообещающую арктическую артерию и обращенные к ней города – презрительно называть их уродливым наследием непомерной советской гигантомании? Наверное, они были правы. 
 
Правы не только потому, что наверняка предвидели «подводные камни» других маршрутов, пусть даже в теплых тропических водах. Прогнозировали, например, разгул – в сомалийской и других акваториях – антитанкерного пиратства и морского терроризма, в борьбу с которыми внес впоследствии весомый вклад ВМФ под Андреевским флагом. 
 
 
И, наконец, итоговый – седьмой довод. Ввиду глобального потепления, в которое россияне в целом все-таки верят в отличие от немногочисленных оппонентов за океаном, ледяные торосы мало-помалу отступают от равнинных северных берегов. Сезон отнюдь не ледовой, а самой обычной - летней навигации, слава Богу, удлиняется. И дорогостоящая ледокольная проводка караванов будет нужна СПГ-танкерам не везде и не всегда.
 
Перспективы, иными словами, - самые позитивные. И все же российская конкуренция не станет роковой помехой для поставок из Катара. Рыночный колосс стремительно растущей Индии с лихвой вберет в себя потоки СПГ и с запада, и с востока. Британия, на валлийских берегах которой принимают энергоноситель из далекого эмирата, вряд ли предпочтет СПГ из России даже теоретически. Сжиженное «голубое топливо» из Персидского залива может выбрать и Восточная, Центральная Европа. Например, Польша, которая не раз уже получала ближневосточную нефть. Сохранятся и другие экспортные ориентиры. В общем, работы хватит для всех, и притом с избытком.