Участвуя время от времени в научных конференциях и круглых столах по проблемам религиозно окрашенного радикализма, я с удивлением открыл для себя одну из причин невысокой продуктивности этих собраний: ряд отечественных экспертов с громкими именами, обсуждая меры антиэкстремистской направленности и пути социализации мусульман, предлагаемые к реализации в России, строят прогнозы на основе опыта (чаще всего сугубо личного) наблюдения/изучения жизни мусульман-мигрантов за рубежом, обычно — в Западной Европе.

В этих умозрительных и поразительно прямолинейных суждениях, основанных на методе буквальной аналогии, проводятся однозначные параллели между тем, как ведут себя мигранты, не желающие считаться с историко-культурными традициями страны пребывания (для многих из них — второго дома), и тем, как поведут себя отечественные мусульмане (не являющиеся по понятным причинам мигрантами на своей родине) в случаях, когда российская власть предложит им те или иные формы социального выражения религиозных чаяний.
 
К примеру, в ответ на пожелание открыть в России рынки халяльных товаров, в том числе оптовые, в отношении которых правоверные обременили бы себя ответственностью за поддержание санитарной чистоты, реализацию лишь качественных продуктов, исключение ценового сговора и махинаций вроде обвеса или обсчета, то есть ввели бы элементарные нормы шариата, безусловно укладывающиеся в рамки действующего законодательства, вы, без всякого сомнения, услышите «эксперта», который ничтоже сумняшеся заявит:
 
«Всё это мы уже видели там-то и там-то: рынок превратится в помойку, которая обрастет бомжами». — И добавит проникновенно, с придыханием, еле слышно, заглядывая вам в глаза и словно приоткрывая величайшую государственную тайну: «Вообще говоря, лучше не предоставлять лишний раз мусульманам возможности собираться в одном месте в большом количестве. Уж поверьте мне, много где побывавшему, такие начинания всегда плохо заканчиваются. Не играйте с огнем!»
 
Если не прибегать к наукообразным эвфемизмам, то «эксперт», по сути, призвал «не тревожить спящего зверя» («Не буди лихо, пока оно тихо»).
 
На предложение разрешить ведущим компаниям и предпринимателям исламского мира построить на окраине Москвы бизнес-квартал, вся территория которого была бы объявлена халяльной, с офисами, гостиницами, демонстрационными и выставочными залами, бизнес-школами, торговыми центрами, соборной мечетью с парком и аллей фонтанов перед ней, комфортабельными коттеджами и проч. (что позволило бы не только создать привлекательные условия для мусульман-бизнесменов, но и решительно подтолкнуть развитие отношений с государствами - странами исламского мира, трудоустроить не одну сотню москвичей, попутно ощутимо пополняя федеральный и городской бюджеты), вам будут раз за разом, с упрямством, достойным лучшего применения, повторять, что рано или поздно весь этот квартал зарастет отбросами и в итоге обязательно превратится в кузницу терроризма. Возражения, сводящиеся к тому, что большинство бизнесменов получило элитное образование на Западе и хотело бы работать в России, находясь в привычных для себя бытовых условиях, всерьез не принимаются.
 
В глазах некоторых горе-экспертов все мусульмане мира — на одно, понятно какое, лицо, это такой «инородный элемент», который лучше содержать — для пущей безопасности — в своего рода резервации, бдительно охраняя ее границы и не выпуская из-под недремлющего ока всех, кто просочится во внешний — «нормальный» мир.
 
Нежелание (или неспособность, в силу ментального отторжения и психологической отчужденности, непонимания метафизики исламского активизма) отличать мусульман-мигрантов от мусульман — коренных жителей нашей страны, на протяжении веков строивших ее рука об руку с православными, иудеями и буддистами, и кровно заинтересованных в ее спокойствии и процветании, — одна из главнейших проблем влиятельной части отечественного экспертного сообщества.
Стоит ли после этого удивляться черепашьему шагу претворения в жизнь «уфимских тезисов» Владимира Путина.