Ваше имя в переводе с арабского значит «Посланник». Каков основной посыл, который Вы несете Вашим зрителям, которые наблюдают за прохождением? Что возможности человека безграничны?

Я не считаю, что я делаю что-то сверхъестественное. Хотя мне многие и говорят: « Не скромничай, не прибедняйся». Я понимаю одно, если бы я всю свою жизнь занимался только канатом, то я бы достиг совсем иных результатов. Но я мало репетирую, приходится отвлекаться на другие дела и это занимает много времени, а для профессии остается совсем чуть-чуть. Почему мои предки были гораздо профессиональней меня? Они жили в советское время и понимали, что работают в искусстве и зарабатывали этим деньги. Мой дедушка получал большую зарплату в театре, ему подарили квартиру в Санкт-Петербурге, землю. Когда я пришел, то моя зарплата была 8000 рублей, и что с этими деньгами делать?

Я общаюсь со своим дядей, Гамзатом Мирзоевым, а он всегда мне говорит: «Расул, творчество – это творчество, а деньги надо зарабатывать, ведь надо кормить семью». 

Самое сложное в проходах — это их организация. Этот процесс от тебя лично не зависит. Что касается посыла для зрителей у меня 1000 версий каждый раз, каждый проход индивидуален и это разное настроение. Но естественно я хочу, чтобы обращали внимание на проблему ремесла, которое забывается людьми. Это основной мой посыл прохода по Дворцовому мосту.

 

Есть ли у Вас опыт участия в концертных мероприятиях?   Где, в каких залах и городах?

Первая моя поездка была в 13 лет, в далеком 99 году. Мы поехали в Турцию и тогда начались мои гастроли, в 2000 году был Париж, потом был Дубай, и я начал ездить в год по три поездки сначала с отцом потом отец получил травму и перестал работать, и        я начал один полностью работать, выступать и ездить.

Расул Абакаров. Фото из личного архива

Гастроли, конечно, мой самый драгоценный опыт в плане технической части, как устанавливать, как правильно делать, каждый раз разная площадка, приезжаем и монтируем.

Хорошо помню поездку в Азию, я выступал на Тайване в парке Диснейленд, где очень много людей.

Поездки были от легких до сложных, когда в автобусе едешь и трясешься 300 километров по всей Германии, ешь всухомятку Доширак, чтобы выступить. Жизнь артиста бывает разной.

 

У Вас был интересный проект в Дагестане несколько лет назад. Он был посвящен картинам, которые находятся на грани уничтожения.  Вы перенесли с одного обрыва около 70 картин, в общей сложности сделав около 200 проходов. Какие впечатления остались от этого проекта?

В этот проект меня пригласила Таус Махачева, внучка поэта Расула Гамзатова. Предыстория этого проекта такова. В Дагестане дали новое здание музею и перевезли все картины за две недели. Их перевозили в сумках как кирпичи. Когда она об этом узнала, то была шокирована. Это же искусство – должны быть специальные коробки, специальный свет.  И она говорит у меня такая мысль – натянуть канат с одного здания на другое, чтобы канатоходец переносил картины, находящиеся на грани уничтожения. Потом она поняла, что здания тут не нужны, а нужны горы.

Мы встретились в Москве, и она рассказала о своей идее. Я сразу объяснил, что это не просто перекинуть веревочку и пройтись, тут все серьезней. В Дагестане есть канатоходцы, две школы, и я посоветовал ей – посмотреть там, потому что у меня была работа в Москве. Более того, это бы вышло ей дороже, ведь мой отец, отвечающий полностью за технику безопасности всех моих проходов, должен поехать туда, найти гору, все это технически подготовить. Но, приехав в Дагестан, Таус поняла, что там никто не сможет осуществить такой проект.

На этом проекте у меня не было страховки: прошел первый раз без нее, потом второй, так и пошло без нее.

Она хотела, чтобы несколько канатоходцев переносило картины. Но где их найдешь? И я один перенес все картины на другую сторону. И тут Таус признается, что это только первый кадр, потом будет общий вид, потом есть вид отсюда… В итоге я переносил эти картины каждый день (смеется). 

Настоящая женщина!

Да, но я уже был вдохновлен и сказал хорошо. Это был мой первый проект, когда я почувствовал высоту, там был склон 30 метров. И расщелина получается вроде 8 метров, камни идут, но так, что если упадешь, то будешь еще дальше катиться вниз.

А Вы вниз не смотрите?

Нет, я смотрю только вперед. Вот так реализовался проект и мне это очень понравилось, я понял надо что-то посерьезней делать. Таус делала фильм для выставки по современному искусству, ездила с ним по всему миру, один из любимых проектов: просто иду я и переношу картины, без каких-либо спецэффектов, ни музыки, ничего. И проект получился очень удачный и мне понравился, хотя я настороженно отношусь к современному искусству: смущает, когда пустые бутылки называют инсталляцией.

В Вашем родном Санкт-Петербурге Вы недавно прошлись по поднятым крыльям Дворцового моста. Невероятно впечатляющий трюк! Каково это, выступать в своем городе, да еще и под открытым небом?

Честно говоря, это было незабываемо. Когда все пошли на Дворцовую площадь и потом пришли на набережную, перекрыли мост, и я увидел десятки тысяч человек и все было забито, это было 315 лет городу, ПМЭФ, все собрались. Когда мост стал разводиться и справа и слева были сотни кораблей, стояли на старте и начали сигналить.

Я старался ничего не испытывать и отстраниться от всего. Это было очень нервно, перед этим бессонные ночи, я думал, я смотрел. За 3-4 минуты мне надо было натянуть канат в вертикальном положении и сделать это впервые в команде: был мой отец, помогал цирковой артист по подвеске, каскадер и еще альпинист крепил нас. Все из разных отраслей, чтобы в итоге все получилось. Одна репетиция была на мосту, когда еще лед лежал. Я заранее показал это администрации города и потом уже стали появляться анонсы в СМИ. Ждали разводку мостов, было очень холодно. А вообще оказалось, что очень много тонкостей связано с мостами: я и не знал, что мосты бывают разных типов, размеров и прочего. Например, если солнце на него падает, то металлоконструкция расширяется и расстояние изменяется. Представляете 30 метровая металлоконструкция, на которую просто попало солнце и в ней на долю миллиметра что-то растянулось, а в итоге вся конструкция может на полметра вытянуться. Невероятно.

Меня очень раздражал люфт моста, и я трос не мог натянуть очень сильно, что бы он не порвался.  А если слабо натянуть, то тяжело ходить.

Я репетировал по-разному: и слабо, и сильно, просил людей трясти канат, нашел место, где был сильный ветер. Я был уверен в себе не на 100, а на 1000%.  Работая с городом, с командой нельзя никого подвести.  Это было время поста, я держал уразу в месяц Рамадан.

Вам было сложней из-за Рамадана?

Мне пост очень помог. Но я это не афишировал, это неправильно говорить о личном.

Вы предвидели любой расклад, а, что почувствовали, когда прошли?

И это все? Честно говоря, я прошел и подумал, может, назад пойти? Столько усилий и … все. Но по регламенту мосты должны были начать сводить. Меня очень отвлек один момент, когда корабли стали сильно сигналить и поддерживать. Но нельзя было отвлекаться.

А близкие, которые были рядом с Вами, Вас не отвлекали?

На такой высоте меня никто не отвлекает (улыбается). Высота… Они далеко и все остальное далеко. Я, честно сказать, и не люблю выступать, когда они рядом.

После этого прохода горожане наверняка начали узнавать Вас на улице? Часто ли просят cфотографироваться и дать автограф?

Да, такое стало происходить, но я спокойно отношусь к этому, ведь это все мимолетно. Сегодня есть, завтра нет, хотя, не скрою, что очень приятно. Cотни тысяч людей смотрели за моим проходом, потом многие стали писать, нашлись даже те, с кем играли в одной песочнице. И мне приятно снова общаться с теми, кого давно потерял.

Я понимаю, что из всех мероприятий ко Дню города помнят только мой проход. Объективно говоря, салюты надоели, музыканты не интересны. А тут все люди пришли посмотреть: «упаду ли я или пройду?» Вот в этом и состоит эффект прохода и авантюра для города.

Мне очень понравились отзывы людей – питерцы говорят, что он наш петербуржец, дагестанцы говорят, что он наш дагестанец, лакцы говорят, что лакец. Я ощущаю себя гражданином мира и горжусь родным селом Цовкра.

ЧИТАТЬ: «Я всегда работаю без страховки», — канатоходец Расул Абакаров