Заместитель директора Института Востоковедения РАН, кандидат исторических наук Аликбер Калабекович Аликберов рассказал Главному редактору сайта Группы Екатерине Подколзиной о том, что происходило с восточными обществами в СССР и что сегодня происходит в Дагестане.

Опыт Советского Союза

— Для подавляющего числа населявших его народов Советский Союз был проектом модернизационным. В случае со странами Прибалтики можно поспорить: для них это была модернизация или демодернизация, даже с учетом того, что после присоединения с СССР там была осуществлена глубокая индустриализация? Опыт ГДР свидетельствует о том, что модернизация Востока отчасти происходила за счет Запада, в том числе российских областей, которые также неравномерно развиваются. Социалистическая уравниловка заставляла богатые регионы делиться с бедными. И сегодня мы видим, в какую сторону направляются волны миграции.

Это важный показатель: в условиях усиления миграционных процессов Россия является принимающей страной.

Поскольку СССР был модернизационным проектом, восточные общества в нем лучше развивались, чем их соседи. Здесь очень показателен пример таджиков, поскольку в Таджикистане народ имеет совсем другой уровень развития, более развитые социальные институты, более совершенную систему защиты прав каждого гражданина по сравнению с таджиками, которые живут в Афганистане. Как только Россия отказалась от своей модернизационной роли по объективным, всем нам хорошо известным причинам, проект начал разваливаться. Cегодня евразийский интеграционный проект интересен этим странам, которые входят в этот проект, именно тем, что Россия, будучи западной для Востока страной, представляет собой именно эту европейскую модернизацию – все-таки Россия также является и европейской страной.

Сегодня мы можем сказать, что, Владимир Васильев заявил: «Я пришел не один, к вам пришла Россия» не просто так. Всегда можно разные страны сравнивать. Коррупция существует не только в России и регионах, она существует во всех странах. В мире не существует стран, где ее совсем нет. К сожалению, чиновники воруют даже под угрозой смертной казни (например, в Китае). Но в Дагестане коррупция приняла настолько неестественные формы, что она стала иррациональной, лишенной всякого правильно понимаемого здравого смысла. В какой стране мира вы можете себе представить, чтобы люди платили за то, чтобы устроиться даже на низкооплачиваемую работу – воспитателем детского сада, бухгалтером государственного предприятия, и даже чтобы служить в армии? Никуда нельзя было бесплатно устроиться. Этого нет даже в Гондурасе, да простят меня мои земляки. При этом подразумевается, что, если люди платят эти деньги, они должны их «отбивать», хотя что может сделать почтальон, чтобы «отбить» свои кровные? Хуже того, за деньги брали на работу, а потом увольняли, чтобы многократно перепродать рабочее место – желающие в очереди стоят, уровень скрытой безработицы в республике запредельный.

Это было глубокое социальное разложение, настолько аморальное и ненормальное, что тут даже слово «норма» извращено до неузнаваемости.

Васильев также сказал: «Мы со всеми разговаривали. И я ни о ком не могу сказать, что это конченый человек. Это не так. Эти люди — мне их искренне жаль. Это люди, которые обладали и обладают большим потенциалом, в моем понимании. Но так получилось, что они пришли в эту систему, и нашли в ней место, не знаю почему. И то, что они сделали, является составом преступления». Это правда. Но ведь не все представители этой порочной системы оказались на нарах, следовательно, надо различать «героев», активно разрабатывавших схемы, и конформистов, которые вели себя соглашательски, но непосредственно в криминале старались не участвовать. Мне кажется, это вопрос политической культуры человека, здесь большую роль играет человеческий фактор. Подавляющее большинство населения республики оказалось в роли жертвы – именно этим объясняется высокий уровень доверия народа к Васильеву.

Что сегодня происходит в Дагестане?

— Когда с высоких научных трибун эксперты заявляли о том, что в Дагестане, как и в некоторых других республиках, происходит дефрагментация общего правового поля, они обычно имели в виду, что в связи с религиозным возрождением и особенно распространением нетрадиционных исламских течений, шариат предлагает свои механизмы правовой регуляции, тем самым нарушая российское законодательство и целостность правового пространства страны.

Но на самом деле оказалось, что все гораздо хуже – российские законы здесь действовали весьма условно, должным образом не работала правовая система, не только из-за местной специфики работы политической, экономической и многих других систем республики.

И ничего с этим невозможно было поделать – в условиях круговой поруки надо ломать старую систему, чтобы построить новую, простая рокировка одних и тех же чиновников внутри системы проблемы не решала, а наоборот, создавала новые. Сегодня наконец-то государство поняло, что обеспечение правового порядка и соблюдение законов – не только прерогатива центральной власти, но и ее обязанность, поэтому настало время принимать экстраординарные меры. Я считаю это очень хорошим знаком.