Георгий Георгиевич, здравствуйте. С Евгением Максимовичем Вы проработали больше 10 лет?

 
— Больше десяти лет. Он пригласил меня в Палату, это был 2002 год. Пост Президента Палаты он покинул в 2011 году. Но он оставался еще с нами потому, что он долгие годы на общественных началах возглавлял клуб «Меркурий». Это тоже была замечательная площадка, но, к сожалению, «Меркурий» и Примаков – это одно целое. И с его уходом никто не взял на себя эту роль. В какой степени Примаковские чтения смогут заменить «Меркурий»? Я, например, не пропустил ни одного заседания. Ключевым там всегда было его вводное слово.
 
 
Он как-то умел в очень коротком выступлении поставить вопросы. В очень коротком вводном слове он давал какие-то направления, как вот эти проблемы, которые существуют, по той или иной теме, и решать. Он всегда подводил итоги. Это было важно значимо. Большое счастье, что Торгово-Промышленная Палата смогла издать полное собрание сочинений, десятитомник. Это был некоммерческий проект. Мы не можем его продавать или как- то окупить эти расходы. Спасибо большое тем, кто откликнулся и выступил в качестве спонсора. Но мы ведь практически во всех субъектах РФ, в университеты, прежде всего, раздали этот десятитомник, чтобы он был доступен студентам. Его наследие, и не только по Ближневосточной теме, и в целом о тех проблемах, с которыми сталкивается Россия и мир, и в политическом и в экономическом плане, там можно найти ответы на очень многие вопросы. Просто надо внимательно читать. 
 
Какое самое яркое воспоминание у Вас о нем осталось?
 
— Вы знаете, их так много. Он был очень яркий человек. Как он мог рассказать анекдот- это, вообще, мало, кто мог. Как он мог вести стол, любил, понятно, это тбилисское прошлое. Это было замечательно – просто общение с ним. Я никогда не забуду, мы были в Пекине. Примаков, прибывший в Китай, это – практически государственный визит. Он там пользовался огромным уважением. В очередной приезд китайцы подготовили прекрасную программу и говорят: «Товарищ Примаков, скажите, а с кем бы вы хотели встретиться?» ...Евгений Максимович говорит: «... с товарищем Цзян Цзэминем», - а тот к тому времени уже никаких должностей не занимал и находился в Шанхае в «золотой клетке». Его контакты с внешним и не только с внешним миром не допускались. Я посмотрел на китайцев, их лица вытянулись. Они растерялись и спрашивают: «Товарищ Примаков, а почему с Цзян Цзэминем?"» Вот тут нужно быть Примаковым, который понимал, как много значат числа в жизни китайцев. Он сказал: «Знаете, на последней моей встрече с товарищем Цзян Цзэминем он сказал, что это наша восьмая встреча; у вас счастливая цифра - восемь, а у нас в России - девять»... Китайцы... посовещались... и говорят: «...Цзян Цзэминь ждет вас в Шанхае».
 
Я читала это Ваше воспоминание, по цифрам восемь и девять.
 
— Таких воспоминаний было множество. Просто, меня поразило. 
 
Ну, да,  им нечего было возразить.
 
— И вот тут, девятый раз. Искусство. Он, практически, поражал каждый день. У него была масса международных встреч. Вдруг совершенно неожиданно приходил человек, который когда-то с ним встречался, какой-то там бывший министр иностранных дел, условно говоря, из Франции. И вдруг он мог спросить: « Господин Примаков, что там на Ближнем Востоке? Ваши ожидания». Это какая-то внутренняя готовность, когда Примаков мог дать анализ ситуации настолько глубокий. 
 
 
 
Как он следил за всеми событиями? Когда человек на восьмидесятых годах жизни вдруг профессионально осваивает интернет, читает, что пишет Аль джазира, что пишет египетская пресса- это то, что он описал в своей книге. Я считаю, что это пособие для молодых дипломатов. Мы были с ним в Израиле. Трудно даже перечислить количество стран, которые довелось посетить, сопровождая Евгения Максимовича. Но Израиль он не любил посещать. Может быть, ведь у него была тяжелейшая миссия, когда у нас не было дипломатических отношений, а он по поручению Политбюро, практически нелегально, через третьи страны, через Австрию, Италию, встречался с Голден Мейер, с Нетаньяху. Всех он знал, и все были практически партнерами по переговорам. Так получилось, что он был членом группы, она называлась «Совет взаимодействия». Это бывшие Главы государств и правительств. Заседание этой группы проходило в Иордании, на Мертвом море. Буквально за несколько дней до этого заседания исполнялось 30 лет Евгению Сандро, который снова теперь Евгений Примаков.
 
Евгений Максимович сказал: «Давайте, сначала заедем в Израиль, а оттуда на машинах переедем в Иорданию». Так мы и сделали. Наш Посол, тогда это был Геннадий Тарасов, подготовил хорошую программу, которая предусматривала, в том числе, встречу с только что назначенной на пост Министра иностранных дел  Ципи Ливни. До этого она была министром юстиции. В качестве министра иностранных дел она пробыла до момента этой беседы в МИДе Израиля недели две. Приходим на беседу. Беседа начинается с того, что госпожа Ливни говорит: «Я не понимаю Россию. Я была на выступлении Путина вот здесь, в Израиле, и я думала, что теперь Россия будет поддерживать Израиль в Ближневосточном урегулировании, эти террористы..». Евгений Максимович говорит: «Подождите. Давайте разберемся».- «Вы поддерживаете Хамас»- «Давайте разберемся. Хамас есть военное крыло, есть политическое крыло. А разве Израиль не начинал с того, что устраивал взрывы в гостиницах, где жили англичане».- «Да, но мы же позвонили и предупредили, что мы будем взрывать эту гостиницу».- «Но там же погибли мирные люди: дети, женщины». – «Нет, Вы не понимаете, господин Примаков». Вот беседа началась в таком ключе. Евгений Максимович понял, что собеседницу невозможно переубедить и говорит: «Хорошо, тогда перейдем к двусторонним отношениям».
 
 
Классика, правда? Это учебник дипломатического протокола! После беседы нас сопровождает Директор департамента МИДа Израиля, который отвечает за Европу, и в том числе и за Россию. Он говорил по-английски: «Примаков, Вы не обращайте внимание. Мы тут в Израиле все сумасшедшие». Евгений Максимович посмотрел на него и спросил: «Что он сказал?». Я ему ответил: «Евгений Максимович, Вы все правильно поняли». Таких эпизодов, Вы знаете, сколько было.
 
У Евгения Максимовича был дар. Он как-то мне сказал, что он в день мог провести 7 бесед, ничего не записывая, а вечером сделать стенографическую запись к каждой. Я его спросил: « А сегодня, Евгений Максимович, сколько?»-«Ну, беседы две-три могу записать». Я, к сожалению, ничего не записываю. Когда я пришел на работу в Палату, была какая-то первая беседа. Я, естественно, делал какие-то пометки. Я спросил: «Евгений Максимович, запись беседы нужно делать?» Он махнул рукой: «Кому нужны мои беседы теперь?». Я перестал писать.
 
 
Я помню, он об этом нигде не пишет, но кое- кто об этом знает, мы были в Риге и никак с латышами не могли договориться по границе. У него была встреча с Президентом Латвии, и он говорит: «А вот если вот так вот сделать?» Тот отвечает: «Так мы давно так хотим». Евгений Максимович приехал в посольство, позвонил министру иностранных дел. Тот говорит: «Да там что-то юристы..»- «Сергей Викторович, да Вы посмотрите, это как раз то, что нам надо» и говорит послу: «Нет, не я, а Вы напишите в Москву, что была встреча, и Вы договорились». И действительно, после этого соглашение было подписано.
 
Такие люди рождаются очень редко! Его внук продолжает дело великого Евгения Максимовича.
 
Смотрите наш специальный проект: Евгений Примаков. Жизненный путь