Аликбер Калабекович, вопрос к Вам не только как к выходцу из Дагестана, но и как к человеку, изучающему историю народов Кавказа. Насколько известно, языков в Дагестане не намного меньше, чем народов. Это действительно так? Как же они общаются между собой?

 
- Так сложилось, что языков в Дагестане не меньше, а больше, чем народов, хотя по логике вещей языки и народы должны коррелироваться между собой. Например, только аварцы (а это самый большой по численности народ Дагестана) говорят на более чем дюжине языков: собственно аварском, андийском, ахвахском, багвалинском, бежтинском, ботлихском, гинухском, годоберинском, гунзибском, каратинском, тиндинском, хваршинском, цезском чамалинском. Эти языки не являются взаимопроницаемыми: носители одних языков не понимают других. Более того, все они, кроме собственно аварского, представляют собой отдельную группу языков, андо-цезскую, которая отделилась от собственно аварского в глубокой древности, несколько тысяч лет тому назад!  Поэтому представители субэтнических групп (а на самом деле – отдельных народов) изучают литературный аварский язык в школе, и это помимо русского и иностранного, которые также являются обязательными. Представляете, какая нагрузка у детей! И это не только у аварцев! Еще в XII в. андалусский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати выделял некоторое число даргинских диалектов в качестве самостоятельных языков. Это тоже языки не взаимопронициемые. Но этот вопрос таким образом был решен еще в советское время, поэтому оставим его без комментариев. Языковой конвергенции (их сближению) препятствует объективный фактор географической обособленности дагестанских народов. 
                    __________________________________

Языком межнационального общения в Дагестане закономерно является русский, который пришел на смену арабскому языку (в сфере науки и делопроизводства) и тюркским наречиям (в обиходе). Поэтому двуязычие дагестанским народам было присуще исторически. Здесь, как и в других регионах страны, модель двуязычия прекрасно работает, позволяя, с одной стороны, сохранять и развивать собственную культуру, а с другой – воспринимать другие культуры, прежде всего русскую. 

                    __________________________________
 
Что касается народов, тот же самый ал-Гарнати 800 лет назад насчитал их около 70-ти, т.е. столько же, сколько и языков. Но выделение народа как отдельной этнической сущности зависит от критериев выделения (самовосприятия и др.), они могут быть разными. С другой стороны, это и не столь важно. Гораздо важнее общность происхождения этих народов, родство их языков и материальной культуры, общая история, их уникальный опыт сосуществования в таких сложных географических условиях, общедагестанская идентичность, наконец. 
 
На модели Дагестана можно изучать, как вообще взаимодействуют различные социальные системы друг с другом – этнические, религиозные, культурные, политические. Изучение этой модели дает нам представление о конструктивном взаимодействии различных систем в рамках общей идентичности (дагестанской, российской), о том, как выстраиваются горизонтальные отношения и балансы, происходит саморегуляция общественной организации. 
 
Когда радикальный ислам решил, что из-за своей этнической разнородности Дагестан является самой слабой точкой Российской Федерации, то, как мне представляется, он сильно просчитался. Потому что традиционные регуляторы общественных отношений продолжают работать на конструктивное взаимодействие этих народов, несмотря ни на что. А проблем там хватает. И когда некоторые наблюдатели представляют Дагестан как рассадник радикального ислама, хочу обратить внимание на то, каков процент этих радикалов: он составляет существенно меньше одного процента (по разным оценкам, от 0,2 до 0,3%) от общей массы населения. Так что, борясь с радикализмом на Северном Кавказе, важно не выплеснуть ребенка вместе с водой. 
 
Среди Ваших научных интересов есть дисциплина «источниковедение». Расскажите немного об этой дисциплине? Как источниковедение сочетается с исламоведением?
 
- Во-первых, классическое академическое исламоведение опирается на письменные источники, а это предмет источниковедения. Задача исследователя – добывать новые знания в своей области науки, а не пересказ известных сведений. А новые знания о классическом исламе можно добывать только на основе изучения неизвестных науке письменных источников, путем введения их в научный оборот. Дагестан в этом отношении представляет собой кладезь информации, которую хватит на несколько поколений источниковедов. Достаточно сказать, что почти в каждом селе есть рукописные собрания, и не все они изучены. За последние годы огромную работу в этом направлении сделал мой учитель, проф. Амри Рзаевич Шихсаидов – он планомерно каждый год ездил по Дагестану и описывал частные рукописные коллекции, но исчерпать все коллекции невозможно. 
                    __________________________________

Представляете, в Дагестане до сих пор можно найти список средневекового исторического сочинения, или неизвестный богословский трактат, который сохранился в единственной копии, причем иногда широко известного мусульманского автора.

                    __________________________________
 
Одну из таких рукописей, переписанных в Кубачи, готовит к изданию Станислав Михайлович Прозоров – это суфийское сочинение XI века «Китаб лавами‘ анвар ал-кулуб» Абу-л-Ма‘али ‘Азизи Шайзалы, рукопись сейчас хранится в Эрмитаже. Я сам работаю над подготовкой критического издания комментированного арабского текста суфийского сочинения «Райхан ал-хака’ик ва-бустан ад-дака’ик» дагестанского автора Абу Бакра Мухаммада ад-Дарбанди (ум. в 1145 г.), который, кстати, учился у этого Шайзалы. А сколько еще в Дагестане неопубликованных эпиграфических памятников, созданных в VII-XV веках! Только в моем личном архиве их свыше 100! 
 
Так что работы там хватит всем, обращаю на это внимание молодых арабистов. Работа над источником – самое благородное и благодарное занятие, оно дает возможность получать радость от открытий и удовлетворение от профессиональной деятельности. Кроме того, результаты источниковедческой работы никогда не устаревают.  
 
В Ваших научных трудах затронута тема хазар и Кавказской Албании. Если о первых у большинства читателей есть какое-то представление, то кем были кавказские албаны? 
 
- К хазарам и Кавказской Албании я также пришел так же, как и к исламоведению – через арабское источниковедение и мусульманскую историографию. При всех различиях предметного поля эти дисциплины и темы объединяет общая источниковедческая база и общая территория. Ранние арабские завоевания на Кавказе в первую очередь затронули хазар. Мусульманская военная экспедиция 644 г., которую описывает ат-Табари, имела своей целью вытеснить хазар с Восточного Кавказа. Однако вместо этого под Баланджаром случилось чудо: камнеметные стены хазар, установленные на крепостных стенах Баланджара, вынудили арабов бежать, как говорится в источнике, с громкими такбирами (криками «Аллах акбар!»). Глубокая вера оказалась бессильной перед лицом передовых военных технологий. С тех пор арабо-хазарские войны с перерывами продолжались без малого 300 лет, но ни арабы, ни хазары не смогли сколько-нибудь существенно сдвинуть их общую границу, которая проходила севернее города Дербента. Вероятно, из-за этой границы район Дербента в арабских источниках именуется не иначе, как ас-сагр «пограничье».
                    __________________________________   

Что касается Кавказской Албании, именно Арран (парфянское и персидское название этого государства на Восточном Кавказе) более всего пострадал от арабского завоевания.

                    __________________________________
 
Административный центр кавказского наместничества Халифата находился в одном из важнейших городов Аррана – ал-Джанзе (совр. Гянджа). Известно, что хазары тесно взаимодействовали с местными кавказскими народами, в том числе на территории Кавказской Албании, пока не пришли арабы и не начали освоение этой территории во всех смыслах – не только в политической, но и в религиозной и даже этнокультурной.  
 
История Кавказской Албании, которая упоминается еще в «Повести временных лет» как Албан/Алван, представляет особый интерес и как первое христианское государство на территории России и Азербайджана: албанские палимпсесты, обнаруженные в монастыре Св. Екатерины на Синае, опубликованы международной группой исследователей, и это открытие дало мощный импульс для дальнейшего развития албанистики. Речь идет о древнейшем периоде истории народов Восточного Кавказа, которая так или иначе перекликается с историей Азербайджана, Армении, Грузии и России. Институт востоковедения РАН вместе с Институтом истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН создали новую площадку международного сотрудничества в виде продолжающегося серийного издания Albania Caucasica, мы издали первый выпуск, работаем над вторым. Главная задача серии – деполитизировать историю народов Восточного Кавказа, которая стала заложницей проблемы урегулирования конфликта вокруг Нагорного Карабаха. Это возможно сделать, только взяв на вооружение проверенный лозунг «Назад, к источникам!» Уже столько здесь было высказано мнений, основанных на других мнениях, что многое приходится изучать заново – благо, что у нас теперь есть большой корпус кавказско-албанского языкового материала, который к тому же надежно атрибутирован. 
Мы планируем провести большой международный симпозиум по истории и культуре Кавказской Албании с участием исследователей из многих стран, в том числе из Азербайджана, Армении и Грузии. Надеемся на то, что дискуссии не выйдут за пределы академического дискурса, по крайней мере, мы будем стараться этого добиться. Уверен, что выявление и осмысление достоверных исторических фактов – как раз основная цель исторической науки.
 
Искажение исторической правды по каким-бы то ли было благим причинам создает ложную историю, а ложь, как известно, никому и никогда еще не помогала. Общая история должна сближать народы, а не разъединять их – собственно, этой идеологией мы и руководствуемся, если идеология вообще приемлема в науке.   
 
Екатерина Подколзина, Главный редактор сайта Группы