Ирина Олеговна, многие из Ваших научных  работ посвящены странам северной Африки. Давно ли последний раз  вы посещали государства этого региона? Сильно ли они изменились с тех пор, когда вы побывали там впервые?

 - Последний раз я посещала Марокко в прошлом году. Это была Седьмая конференция по вопросам международной безопасности, где я выступала с приглашенным докладом по взаимодействию российских и марокканских спецслужб по борьбе с террористической угрозой, а также по двум центральным каналам марокканского телевидения. Марокко развивается достаточно успешно и быстро.  
 
И что касается проблем национальной безопасности, именно эта страна заняла, на мой взгляд, среди всех государств Северной Африки, лидирующие позиции.
 
Там великолепно построена система безопасности, организовано взаимодействие с населением, и может быть, именно этим и объяснятся то, что практически в Марокко не было ни одного террористического акта за последнее время. Я считаю, что наиболее успешной страной на данном этапе является именно Королевство Марокко. И связано это во многом с тем, что политика, которая проводится этим государством, затрагивает сферу как экономического, так и социального развития, что очень важно для сферы безопасности. То есть, основные факторы риска достаточно хорошо просчитаны.
 
На мой взгляд, «арабская весна» не имела успеха в Марокко, где и население достаточно многочисленное, и молодежь занимает весомую долю, потому, что в стране, с одной стороны, существует королевская власть, которая для населения священна, а с другой стороны, после начала «арабской весны», сразу в 2011-м году были проведены социально-экономические реформы.
 
Были увеличены пособия для малоимущих, была проведена реформа образования, улучшилась ситуация в социальной сфере, что позволило избежать тех негативных последствий, которые имели соседние государства. Марокко имеет многовекторную внешнюю политику, то есть не делает ставку исключительно на какого-то одного партнера или группу партнеров, поэтому стране удается достаточно неплохо балансировать, в том числе с точки зрения взаимоотношений с другими государствами. Марокко развивает очень активно связи как с европейскими государствами и США, так и с Российской Федерацией. Король Марокко посещал в прошлом году нашу страну, встречался с президентом Владимиром Владимировичем Путиным. На мой взгляд, в ближайшие годы из стран Северной Африки наилучшие перспективы имеет именно Марокко, хотя и у него есть большая проблема - Западная Сахара.
 
Почему именно такое направление научной деятельности Вы выбрали? Что Вас подвигло изучать данный регион?
 
 - Дело в том, что я окончила Институт стран Азии и Африки при Московском университете, изучала арабский язык. Тема моей кандидатской диссертации была связана с урбанизацией в Арабской республике Египет, и собственно говоря, мое знакомство с Африкой началось с Египта. Затем, поскольку процессы в странах Северной Африки, в том числе и экономические, и социальные, во многом сходны, я стала изучать этот регион в целом для того, чтобы проводить какие-либо сопоставления, давать какие-то прогнозы, а затем уже после этого интерес распространился и на всю Африку.
 
Спрашивать про то, в чем разница между нашими народами и культурой не совсем корректно. А есть ли у нас что-то общее, что нас объединяет?
 
-Культуры, конечно, у нас разные, но есть и общее-это гостеприимство. С этой точки зрения североафриканцы точно такие же, как и русские люди, они будут принимать гостя всегда очень щедро, и даже если у них в доме ничего нет, они все равно накроют стол.
 
То есть отношение к гостям, отношение к людям, которые к ним приезжают, очень и очень доброжелательное, нет ощущения собственного превосходства, что характерно и для нас.
 
Я думаю, что и любовь к пению, танцам, это тоже свойственно и арабской нации и нашей. Нас объединяет и любовь к дружеским застольям. Арабская нация как таковая, особенно в период становления национального государства очень активно читала, так же как и россияне, у нее были выдающиеся писатели, в том числе Нагиб Махвуз, которому была присуждена Нобелевская премия за реализм и богатство оттенков арабского рассказа, который имеет значение для всего человечества. 
 
Одна из ваших научных работ называется «Египетский город на перекрёстке тысячелетий». О чем это исследование? Неужели условный Каир можно считать африканским Стамбулом?
 
- Процесс развития арабского города очень интересный, это тема отдельного интервью и мы, естественно, сейчас с вами не сможем всего рассказать. Дело в том, что Каир является одной из крупнейших агломераций на Ближнем Востоке.  
 
Большой Каир с пригородами превышает сейчас 25 млн. человек, а во всем Египте проживает около 95 млн. человек, то есть около 30% всего населения проживает  в одном городе.
 
В связи с этим возникают все многочисленные проблемы крупного мегаполиса, включая и транспортную проблему, проблему снабжения продовольствием, проблему вывоза мусора и т.п.. В свое время я даже анализировала этот пресловутый египетский мусор, и он оказался по своему составу одним из самых богатых в мире потому, что если его перерабатывать, то можно получить очень большие выгоды.
 
Но книга не только об этом. Она об истории развития городов в Египте, начиная с фараонов.
 
Оказалось, что Египет всегда был очень высоко урбанизированной страной, то есть даже во времена Птолемеев доля городского населения достигла там 25-30% населения, в то время как в Европе городское население было примерно 1%. Египетское общество было высокоразвитое, имело продуктивное и эффективное сельское хозяйство, высокий прибавочный продукт которого дал толчок развитию ремесел и городской инфраструктуре. Естественно, в книге перекинут мостик в наше время и описаны те социально-экономические проблемы, которые связаны с процессом урбанизации потому, что урбанизация - процесс прогрессивный, связан и с модернизацией общества, с формированием абсолютно новых связей и новых профессий, новых сфер экономической деятельности.
 
Отдельная глава посвящена взаимосвязям между городом и деревней.
 
В заключении я делаю вывод о том, что этот быстрый процесс модернизации, который был характерен для многих обществ развивающихся стран, в том числе и для арабского общества связан с тяжелыми последствиями. Дело в том, что все эти новые формы не могли очень быстро трансформировать традиционное египетское сознание. И у людей возникал так называемый когнитивный диссонанс между той жизнью, в которой они оказывались в городе в условиях очень сильного демонстрационного эффекта, с одной стороны, и жизнью с традиционным укладом египетской семьи, прожитой, предположим, на берегу Нила. И вот этот менталитет сельской общины сохранился в голове. А тут он ломается, и человек оказывается в очень сложной психологической ситуации.
 
Я писала, что это несоответствие между восприятием какого-то процесса и самим процессом может привести к достаточно серьезным последствиям.
 
И действительно, так и произошло. Возникновение терроризма в том виде, в каком он существует сегодня, во многом связан именно с этим, то есть со сломом традиционного восприятия, представлений и реальных возможностей того, что человек может получать здесь и сейчас. Вот, собственно говоря, об этом книга.