Алексей Михайлович, недавно  Маккейн признал, что «Россия стала главным игроком на Ближнем Востоке». Насколько справедливо это утверждение? Какие выгоды сулит России эта позиция, и какие риски Вы видите в ней?

—  Когда Маккейн что- то утверждает, нужно всегда смотреть его высказывания через призму его психологического настроя. После многих лет, проведенных во вьетнамском плену, он психологически настроен на ненависть по отношению к России, Китаю, Вьетнаму, ко всем тем, кто делает что-то не так для Америки.
 
В качестве любопытного факта, расскажу о том, что когда я работал военным корреспондентом «Правды» во Вьетнаме, я видел, как сбили самолет Маккейна.
 
Сам Маккейн в последний момент успел воспользоваться парашютом и приводнился в озеро Чукбать. Несколько лет он просидел в плену, и после этого он постоянно был за то, чтобы «давить» Ливию, Сирию, где можно- Россию.
 
Россия стала важным игроком на Ближнем Востоке.
 
Наша страна, после отсутствия в 90-х годах, наконец-то опять появилась на Ближнем и Среднем Востоке. Но считать ее сейчас главным игроком было бы совершенно некорректно. Военное вмешательство в Сирию, по просьбе сирийского руководства, действительно изменило соотношение сил, открыло путь к какому-то политическому урегулированию в этой стране. Если бы этого не случилось, черное знамя ИГИЛ мы могли бы увидеть над президентским дворцом в Дамаске, а дальше последовали бы Ливан, Иордания.
 
Следующей задачей было бы «сломать» Саудовскую Аравию, перенеся туда столицу якобы «всемирного» Халифата.
 
К счастью этого не произошло. Поэтому, Россия – существенный игрок. Но надо понимать, что в области экономики Россия на ближайшую и даже среднесрочную перспективу не сможет стать существенным игроком, когда экономические проблемы выдвигаются на первый план. Но к России выросло уважение среди стран региона. Они уважают силу нашей страны, а также уважают тех, кто действует в соответствии с определенными принципами «не предаст друзей». Российская Федерация показала, что у нее есть современное оружие.
 
Даже с точки зрения расходов, мы увеличили пропаганду российского оружия- увеличились его закупки.
 
Если говорить о рисках вмешательства в Сирию, то они очевидны. Во-первых, Россия как была, так и осталась главным объектов критики западных, и частично, арабских СМИ. И любая победа правительственных войск немедленно интерпретируется с долей истерики. Они сетуют на гибель мирного населения, уничтожение гуманитарных конвоев, школ, больниц и прочее, это – части стандартного набора необоснованных фактов, который вываливается на слушателей или читателей. Это становится одним из основных факторов их информационной политики. Жертвами этой риторики в СМИ становятся сами многие политические деятели региона и стран Запада. 
 
Отметим, что принципиально жесткая позиция России по отношению к террористическим организациям вызывает ответную реакцию этих группировок.
 
Россия принимает беспрецедентные меры безопасности, чтобы предотвратить теракты внутри собственной страны. Но за ее пределами, как мы знаем, есть  теракты против наших граждан. Это не только убийство посла Карлова, но и подрыв российского самолета над Египтом- это все ответ террористических организаций. 
 
В чем причины возникновения ИГИЛ? Почему это радикальное явление оказалось столь привлекательным для государств Ближнего востока?
 
— Видите ли, этот вопрос достаточно сложный, хотя и правильный. Он требует тщательного изучения. С моей точки зрения, появление таких экстремистских, исламистских организаций, главным оружием которых является террор, вызвано формой нынешней глобализации. Это ответ пусть и средневековый.
 
Преступный, отвратительный, но ответ некоторых мусульманских стран на свое неравноправное положение в рамках глобализации, на навязывание западных ценностей и их политических структур, которые этим обществам чужды.
 
В этих странах коллективистские традиции выше индивидуальных, общечеловеческие ценности, взгляд на  взаимоотношения полов отлично от западных. Все в целом означает определенный ответ на вызов глобализации в ее нынешнем виде. 
 
Вместе с тем, идеология экстремистских организаций ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «Боко Харам», похожи друг на друга.
 
Они дают псевдопростые ответы на сложные вопросы геополитического состояния мира. По моему убеждению, они все обречены, потому что решить проблему они не смогут, но привлекательность их позиции вызывает симпатию части мусульман и не только, тем самым пополняя ряды фанатиков этих организаций.
 
После афганской трагедии, Россия выступает категорически против использования своих наземных вооруженных сил в каких бы то ни было вооруженных конфликтах.
 
Все те  действия наших воздушно-космических сил в Сирии происходят впервые после распада СССР, после окончания холодной войны. Но есть силы, которые очень бы хотели вновь втянуть Россию в наземную войну. По моему убеждению, российское руководство на это не пойдет. Желание России снизить свое участие в военных действиях видно невооруженным глазом.
 
Почему, на Ваш взгляд, военная операция против боевиков и вооруженной оппозиции в Сирии проходит так тяжело и с такими большими потерями?  Откуда у окруженных боевиков боеприпасы на такое серьезное сопротивление, а где–то и контратаки?
 
— С одной стороны, сирийская армия за 6 лет войны устала, потеряла много своих бойцов, вымоталась от борьбы на нескольких фронтах сразу. С другой стороны, оппозиционеров вооружала «толерантная» и «законопослушная» Европа, а также Катар, Саудовская Аравия и Турция. Между последними были многочисленные разногласия, в результате которых Турция как страна с многовековой государственной историей заняла более мудрую, зрелую позицию. У каждой из локальных действующих лиц были приоритеты, которые они оспаривали друг с другом.
 
И когда ЦРУ, подчеркиваю, официально посылала оружие некоторым боевикам, которые считались умеренными оппозиционерами, это самое оружие в итоге оказывалось в руках экстремистских организаций.
 
А ИГИЛ, когда одерживал победы в Ираке, представлял собой немногочисленную группу вооруженных боевиков, но смог захватить Мосул и другие города. Иракские военные бежали, оставив террористам свое вооружение. Кроме того, в  ИГИЛ  вошли бывшие офицеры армии Саддама Хусейна, многие из которых являются выпускниками советских и российских вузов. Они смогли организовать сильную военную структуру ИГИЛ. Поэтому в лёгкую  расправиться с ними невозможно.
 
Насколько, на Ваш взгляд, изменится позиция Соединенных Штатов после прихода к власти Трампа? Будет ли начата реальная борьба с террористами или все останется, как и было до этого?
 
— Пока что Трамп представляет собою большой плотно закрытый ящик, с неизвестными долгосрочными намерениями. Что касается его предвыборных обещаний народу США, то они уже начинают выполняться. Во внешнеполитической обстановке нужно посмотреть на его реальные действия. Необходимо учитывать, что он будет находиться под постоянным давлением старого истеблишмента, которое он смог преодолеть в ходе своей предвыборной кампании. Старый истеблишмент поддерживается главными СМИ страны и частью государственных структур.
 
Поэтому то, что он намерен делать и то, что он сможет сделать, -  покажет время. По моему убеждению, национальные интересы США и России не противоречат, а даже в какой-то мере, дополняют друг друга.
 
Но эта простая истина в головы ответственных за американскую политику пока не укладывалась. Это связано с тем, что тогда еще стояла задача полного американского доминирования во всем мире. И когда оказалось, что той России, которая в свое время устами тогдашнего министра иностранных дел Козырева выражала готовность «на полусогнутых» бежать за Америкой, уже не существует. Вместо нее есть страна, у которой есть своя гордость, своя история, свои традиции, американцам пришлось учесть это. При том, что коренные национальные интересы США и России не сталкиваются. 
 
Есть ли надежда на сохранение перемирия в Сирии или это передышка перед очередным обострением?
 
— Пока что  существует некое хрупкое перемирие, которое непрерывно нарушается. Гарантировать его продолжение трудно.
 
Единственная надежда состоит в том, что Россия, Турция и Иран, хотя и стоят по разные стороны баррикад, но исходя из общих интересов, действуют сообща.
 
Может быть и удастся что-то сделать. Давайте вспомним гражданскую войну в Ливане, которая длилась пятнадцать лет. Там перемирие объявлялось 600-800 раз. Хоть и количество жертв благодаря им уменьшалось, как и сейчас в Сирии. Посмотрим, что будет дальше. Я бы не был пессимистом или оптимистом в этом вопросе. Все зависит от обстановки, от позиции Запада, от зрелости  самих сирийских руководителей.
 
Ваша оценка: как будут в будущем строиться отношения Ближнего Востока с Россией?
 
— Повторюсь, Россия стала важным политическим игроком на Ближнем Востоке. Россия заинтересована в общей борьбе против терроризма и экстремизма. Наша страна заинтересована в нормальном, экономическом, культурном сотрудничестве со странами региона. Но при этом, необходимо учитывать определенные слабости России в экономике. Она не может заменить собой ни Запад, ни Китай.
 
Поэтому ее роль будет ограничиваться больше политическим  участием. Но превращаться в главного игрока Россия не может и не хочет.
 
Наша политика отошла от курса сверхдержавы в ее старой трактовке. Но действовать в рамках взаимовыгодных отношений для России и других стран, расширять сотрудничество в разных областях, стараться решать какие-то возникающие вопросы политическими методами мы можем. Особенно учитывая то, что в нашей стране большой процент населения занимают мусульмане. Необходимо учитывать и их настроение, их симпатии и антипатии.