№ 1

В португальской электронной газете «Observador» Жозе-Конде Родригеш предложил свой взгляд на «фактор» В.В. Путина.

«Историей движут идеи и стоящие за ними люди. В любую эпоху и в самых разных широтах много было тех, кто внес и продолжает вносить свой вклад в формирование международных реалий. Однако лишь немногие играют в этом процессе по-настоящему ключевую роль. Владимир Путин, нравится нам это или нет, относится к числу таких исторических персонажей. В случае Путина, не столько его идеи, сколько политические и дипломатические шаги становятся “фактором”, который нынешний министр иностранных дел Великобритании Борис Джонсон связал с личностью Уинстона Черчилля.

Иными словами, Путин постепенно выстроил собственный стратегический театр и, пользуясь слабостями различных противоборствующих политических субъектов, делает все, чтобы на этой сцене утвердиться. Путин переживает свой момент в истории. Можно сказать, что сегодня существует “фактор” Путина».

«Внутри страны Путин совсем недавно добился еще одного триумфа: поддерживаемая им партия “Единая Россия” получила на парламентских выборах 54,2% голосов избирателей».

«Если мы обратим внимание на слабые результаты, полученные целым рядом сегодняшних лидеров Европейского союза, на их фоне подобная победа выглядит еще более впечатляющей, почти как плебисцитарная модель так называемой “суверенной демократии”, как Путин любит называть российский политический режим».

«Что касается внешнего фронта, или шахматной партии мировой политики, Россия вновь становится здесь одним из главных игроков».

№ 2

В статье, написанной для бесплатной ежедневной израильской газеты «Israel Hayom», Эяль Зисер утверждает, что от противостояния сверхдержав друг другу в выигрыше на Ближнем Востоке окажется, в конечном счете, Иран и шииты в целом. Для еврейского государства в этом нет ничего хорошего.

«В борьбе между США и Россией на Ближнем Востоке наметился победитель. И это не президент России Владимир Путин, хотя ему и удалось преуспеть там, где терпели поражение все российские лидеры минувшие сто лет, — сократить влияние США и вытеснить их из региона. Конфликт между Путиным и Обамой (и тем, кто придет ему на смену) далек от завершения, и возможности Путина ограничены, хотя он старательно демонстрирует свое могущество. Главным победителем американо-российской драки стал Иран, который медленно, но верно движется к созданию полностью подконтрольной зоны влияния от Тегерана до берегов Средиземного моря».

«В успехе Ирана есть некая ирония судьбы. Шесть лет назад, когда началась Арабская весна, казалось, что события и потрясения в арабских государствах нанесут смертельный удар планам Ирана сформировать так называемую “ось сопротивления”, пролегающую от Тегерана через Багдад и Дамаск в Бейрут и Газу. В конце концов, события Арабской весны были пробуждением арабов-суннитов, направленным скорее против иранской угрозы и шиитов, чем против Израиля. И Ирану пришлось наблюдать за тем, как радикальный суннитский ислам — будь то сирийские повстанческие группировки или ДАИШ (запрещенная в России террористическая организация. — Прим. пер.) разрушают его влияние в Сирии, Ираке и даже Ливане».

«Однако российская интервенция в сирийскую гражданскую войну в сентябре 2015 года изменила ситуацию. Русские спасли Башара Асада от практически гарантированного падения и даже вернули под его контроль некоторые районы. Но русские пришли не одни. Возвращение Москвы в регион держится на иранско-шиитской платформе. Российская интервенция опирается на иранских и шиитских бойцов, которые ведут наземные бои и дополняют действия российской авиации».

«Но иранцы пришли не из благочестивых побуждений и не только из любви к Путину или Асаду. И играть роль пешек на шахматной доске Владимира Путина они тоже не собираются. Еще в августе высокопоставленный источник в Корпусе стражей исламской революции заявил о намерении Тегерана сформировать “Шиитскую освободительную армию”, в состав которой войдут шииты из Ирака, Афганистана и Пакистана и, конечно, боевики “Хезболлы”. Армия будет поделена на подразделения по этническому принципу — афганское (бригада “Фатмиюн”), пакистанское (бригада “Зайнабиюн”), иракское (бригада “Хайдариюн”), и ливанское из боевиков “Хезболлы”. Армия должна быть развернута на различных фронтах, где воюет Иран, от Йемена до Ирака и Сирии. Эта армия должна спасти режим президента Башара Асада и отогнать ДАИШ от врат Багдада, но ее главная задача — уничтожение государства Израиль, сообщил иранский представитель.

Некоторые сочли это высказывание еще одним безосновательным громогласным заявлением иранского режима, подобные которому нередко звучали из Тегерана в минувшие годы. Но только на днях западные источники сообщили о намерении Ирана создать сухопутный коридор от Тегерана до побережья Средиземного моря. План предусматривает два ключевых сражения: захват Алеппо, который давно осаждают иранцы и русские, а также и захват Мосула и обеспечение шиитского контроля над Ираком, с последующим фактическим объединением Ирака с Сирией.

Иранский путь к созданию шиитского коридора от Тегерана до Бейрута, очищенного от арабских суннитских элементов, еще долог. Но Иран продвигает свои интересы в регионе, пользуясь американо-российским конфликтом и молчаливым одобрением Москвы. Заявление кандидата в президенты США от Республиканской партии Дональда Трампа о том, что Асад и русские воюют против ДАИШ и тем самым служат американским интересам, свидетельствует о новых настроениях в западных странах, готовых видеть в Иране партнера, а в иранском присутствии в Сирии и Ираке — стабилизирующий фактор. В такой ситуации Израиль не ждет ничего хорошего».

№ 3

Немецкий таблоид «Bild» провел опрос среди ряда высокопоставленных немецких политиков в связи с недавним утверждением Йоахима Гаука, покидающего пост президент Германии, который не исключил того, что его преемником может стать мусульманин.

«"Тот факт, будет ли президент Германии христианином, мусульманином или буддистом, не должен играть никакой роли. Главное, чтобы религия не стояла над конституцией", — заявил глава Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Томас Опперманн».

«Заместитель председателя СДПГ Ральф Штегнер также считает, что пол и вероисповедание главы государства "второстепенны"».

«Не против этого и глава немецких "Зеленых" Джем Оздемир. "Разумеется, это возможно. В конечном счете, мы ищем хорошего главу государства, а не религиозного лидера".

Главе правительства федеральной земли Тюрингия Бодо Рамелову тоже не важно, будет ли президентом Германии "фриз, лужицкий серб, католик, протестант, индус, атеист, вегетарианец, велосипедист или мусульманин". "Все это ничего не говорит о способностях и личностных качествах", — сказал он».

«Схожую позицию занимает и вице-президент Европарламента Александр Граф Ламбсдорфф. "Мулла с тюрбаном на голове, конечно, не подошел бы. Но представитель современного просвещенного ислама, как, например, мэр Лондона, — пожалуйста", — пояснил он.

Однако депутат от ХДС Клаус-Петер Вильш возмущен подобными предложениями. "Это абсолютно неправильно", — уверен он. Солидарен с ним его однопартиец Карл-Георг Велльман, утверждающий, что "в сегодняшней ситуации это будет совершенно неуместно и еще сильнее расколет общество".

"Без сомнения, никого нельзя дискриминировать по принадлежности к той или иной конфессии. Но в сложившейся ситуации я не верю, что подобное предложение вообще поступит", — отмечает депутат ХДС Ханс-Петер Уль».

№ 4

Задавшись вопросом, что творится сегодня в колыбели Западной цивилизации, Вия Бейнерте приходит к выводу на страницах латвийской национально-консервативной ежедневной газеты «Latvijas Avīze»: началась Третья мировая война, правда, пока еще только в головах людей.

«Сейчас одна из главных проблем Европы (и не только) — отсутствие сильных лидеров, когда приходится выбирать не лучшего, а меньшее из зол. Уже в течение долгого времени политики в Европе, а также в Латвии занимаются последствиями, а не оценивают причины, чтобы найти стратегический подход к решению конкретных проблем. К тому же большинство политиков больше всего заботит личное благополучие. И здесь снова приходится говорить о ценностях. В Европе их опорой являют как христианство, так и основанное на светском гуманизме критическое мышление. За новейшую историю в Европе трижды предпринимались попытки заменить традиционные ценности созданными в кабинетах интеллектуалов доктринами, и трижды это заканчивалось катастрофой — кровавой Французской революцией, коммунизмом в России и нацизмом в Германии.

Чем в действительности являются проблема мигрантов и борьба с терроризмом? Терроризм — это стремление разрушить мировой порядок. Поток мигрантов — способ подрыва основ Европы. Ханс живет лучше, чем Хасан, поэтому нужно призвать Хасана заявить о своих правах на часть достатка Ханса. Ранее марксисты подстрекали пролетариат на борьбу против социальной несправедливости, чтобы через море крови прийти к земному раю. Дальше моря крови идеологи коммунизма не дошли. Теперь Хасана призывают не строить рай на своей земле, а получить его готовым в Европе. Левый социолог Валленштейн даже расширил термин “классовая борьба”, приспособив его к новым условиям: сейчас страны третьего мира — это пролетариат, а Запад — эксплуататоры. Значит, призрак коммунизма снова бродит по Европе. А европейцы, которые платят налоги, чтобы государство гарантировало им безопасность, чувствуют угрозу, потому что государство с этой задачей больше не справляется.

Интересная деталь: Объединенные Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Оман, Бахрейн, Кувейт и Катар не приняли ни одного беженца. Сказочно богатые государства Персидского залива готовы выделять средства на содержание беженцев в других местах, но только не у себя. Почему они не хотят приютить своих соседей-арабов? Одной из главный причин аналитики называют опасения, что наплыв мигрантов может дестабилизировать политическую ситуацию, создать напряженность и хаос. Вторая версия — направление беженцев в Европу способствует ее ослаблению.

И еще одна интересная деталь: исламские террористы никогда не выдвигают требования. Для них Западная цивилизация — враг, подлежащий уничтожению. Какие тут еще требования? Единственная сторона, которая после каждого теракта предъявляет миру претензии, — это путинская Россия. Проигравшая холодную войну, промотавшая нефтяные деньги и растерявшая остатки репутации Россия не способна решать глобальные проблемы, и поэтому делает все, чтобы их еще больше обострить. Коммунистическая пропаганда основывалась на идеях Маркса и Ленина, которые власти пытались привить сознанию трудящихся».

«Третья мировая война началась. Она идет в умах людей. Сейчас Европа наглядно демонстрирует, что происходит, если заповедь о любви к ближнему отделяется от заповеди о люби к Богу. Свобода делать добро и свобода делать зло внешне кажутся очень похожими, однако на самом деле они так далеки друг от друга, как небеса и ад. Линия фронта проходит через каждое сердце и сознание. У нас не всегда хватает сил противостоять злу, но у нас всегда есть сила делать добро».

№ 5

Рено Жирар, выступивший во французской консервативной газете «Le Figaro», призывает свою страну стать прозорливым посредником в диалоге «Россия — Евросоюз», и тогда Франция получит реальную возможность вернуть себе лидирующую роль на европейском континенте.

«Вместо того чтобы подпитывать российскую паранойю санкциями, Европе следует начать настоящий диалог для примирения с Владимиром Путиным».

«Когда российские силы дают о себе знать в окружающих европейский континент морях и в воздушном пространстве, нужно выйти к ним навстречу с вежливой улыбкой и жесткой позицией».

«Европейская политика санкций против Москвы контрпродуктивна. Эмбарго не сможет изменить курс такой упорной и гордой нации, как Россия. Европейские торговые санкции ударили по нашим собственным промышленным и сельскохозяйственным производителям. Они отравили наши отношения с Россией, нисколько не поменяв позиций Кремля по украинскому вопросу.

Эти отношения еще никогда не находились в столь плачевном состоянии с 1991 года, а российские СМИ говорят о возможности третьей мировой войны, в которой Россия стала бы жертвой агрессии. Москва разорвала договор с Вашингтоном об утилизации военного плутония и провела с 4 по 7 октября масштабные учения по отработке ядерного удара с участием 40 миллионов граждан. После вторжений Наполеона и Гитлера Россия одержима мыслью о том, что она находится в осаде, и что против нее плетутся заговоры и готовятся планы вторжения. Политика НАТО же, невольно и по незнанию российского менталитета, лишь подпитывает эту паранойю. Стратегия Запада призвана оказать сдерживающее воздействие на Россию, но дает прямо противоположный результат. Мы оказались в порочном круге: вмешательством за пределами собственных границ Россия преследует оборонительные цели, потому что видит угрозу для себя. Мы же в ответ на вмешательство принимаем санкции и развертываем военные силы, но это только подпитывает опасения России и агрессивность ее поведения.

Россия — западная страна. Достоевский, Толстой и Тургенев внесли вклад в западную культуру. Тем не менее, наша непреклонность толкает ее в объятия Китая, нашего соперника. С 12 по 19 сентября они даже провели совместные учения в Южно-Китайском море. В отношениях с Китаем Россия должна быть вместе с нами, а не против нас.

Россия, понятное дело, не агнец, но в основе политики должны лежать только реалии. Россия — это самая большая в мире страна, ядерная держава, постоянный член Совбеза ООН и поставщик энергоносителей в Европу. В политическом плане Путин — не демократ, но он все равно стал самым либеральным руководителем за всю историю страны. Его режим предпочтительнее сталинского террора или хаоса ельцинских лет. В дипломатической сфере Россия играет ключевую роль на Ближнем Востоке. Там она ведет борьбу с суннитским джихадизмом, который является нашим смертельным врагом. Мы осуждаем Россию за вмешательство в Сирии, но, если бы не она, Дамаск попал бы в руки исламистов в сентябре 2015 года, а в стране начался бы геноцид шиитов и, в лучшем случае, изгнание христиан. Покончить с войной в Сирии не получится без диалога с Россией.

Необходимо вернуть Россию в европейскую семью. А для этого следует начать настоящий диалог с Путиным. Западу и России нужно набраться смелости и четко провозгласить свои ключевые интересы, чтобы затем найти почву для договоренности. Для европейцев речь идет об абсолютной неприкосновенности территориальной целостности государств Центральной и Восточной Европы (в том числе Прибалтики). Россияне же хотят сохранить Украину, Белоруссию, Молдавию, Грузию и прочие постсоветские республики в качестве нейтральных буферных государств, вроде Финляндии в 1945—1990 годах, а также защитить права проживающих там русскоязычных меньшинств. В таком требовании есть смысл. Если мы гарантируем России нейтралитет Украины, она вернет соседу занятые сейчас 420 километров границ.

Игнорировать в нашей дипломатии российскую паранойю было бы страшной ошибкой. Нам нужно стать посредниками в примирении России с ЕС, что вернет Франции лидирующую роль на европейском континенте».

№ 6

Проводя на страницах ежедневной турецкой газеты консервативного толка «Star gazete» анализ интересов стран, противостоящих ИГИЛ в Сирии и Ираке, Бериль Дедеоглу пытается понять, как Турции занять наиболее сильные позиции в этом процессе.

«Все борются с ИГИЛ; это и самый дискуссионный вопрос, и одновременно по-прежнему самый необсуждаемый вопрос. Есть множество игроков, которые продолжают борьбу с ИГИЛ в Ираке и Сирии. Россия вместе с силами режима в Сирии в первую очередь ведет борьбу с воздуха, а силы Ирана прямо или косвенно участвуют в наземных и воздушных операциях.

С другой стороны, США силами авиации борются с ИГИЛ и в Ираке, и в Сирии; в Ираке они проводят операции вместе с Францией, в Сирии — вместе с Турцией.

Эта общая панорама создает впечатление, что в сражении, происходящем на обширном территориальном пространстве, гигантская коалиция, в которой каждое государство действует почти как некий дивизион, воюет с ИГИЛ. Но это не так».

«Россия не возражает против присутствия Турции в регионе; но “суннитскую” идентичность Свободной сирийской армии (ССА) Россия находит неудобной и предпочитает, чтобы при приближении к таким критически важным центрам, как Алеппо, эти формирования не предпринимали каких-либо действий или были ликвидированы. Причина — стремление сейчас уменьшить влияние групп, которые в будущем сядут за стол переговоров с силами сирийского режима. В то же время Россия не слишком обеспокоена проблемами, которые Партия “Демократический союз” (PYD) доставляет Турции; курдские вооруженные группы она рассматривает как некоторое противоядие от вероятности того, что Турция и конечно же Иран продвинутся вперед или перед ними откроется больший простор для действий».

«Россия, которая готова сразу же взять под свое крыло курдские вооруженные группы, если их бросят США, поддерживает напряжение, возникшее между Ираном и Турцией из-за политики Турции в отношении Мосула.

Коротко говоря, Россия пытается гарантировать, чтобы центральные правительства в каждой из двух стран были бы в целом близки к Ирану, но смотрели бы не в сторону Ирана, а, по сути, были бы повернуты к России. А США, в некотором смысле как и Россия, тоже предпочитают, чтобы в будущей политической композиции вес арабов-суннитов был невелик; но ждут, что влияние этих групп сузят курды. Эта столь явная поддержка курдских вооруженных групп беспокоит и Иран; при этом Россию нисколько не тревожат его опасения».

«Куда бы Турция ни устремилась вместе с ССА или пешмерга, кто-нибудь ее одергивает: “Стой там”. То, что Турцию сдерживают: “Иди, но останавливайся”, — связано с некоторыми пожеланиями США. США ждут от Турции сотрудничества с курдскими группами, борющимися с ИГИЛ в Сирии, и военными или полувоенными силами в Ираке, большинство которых — шииты. Если бы не вероятность раздела Сирии или возникновения Курдистана, если бы не риск нарушения этнорелигиозных балансов в важных городах Сирии и Ирака и повышения шиитского влияния, то есть в некотором смысле иранского влияния, Турция ни в коем случае не уклонялась бы от позиции, соответствующей всем ожиданиям США».

«США, которым нужно торопиться, чтобы, одержав победу над ИГИЛ, пойти к избирателям, для получения быстрого результата, пытаются иметь дело с силами, присутствующими на поле боя более широко, нежели Турция. Они говорят: давайте замкнем ИГИЛ в каком-нибудь узком пространстве, а с началом реконструкции возьмем за стол переговоров и Турцию.

Дело не в том, сидит ли Турция за столом или нет, а в том, чтобы обеспечить преобразование ее интересов в политику. А для этого она бьется над сохранением сильных позиций на поле боя. Следовательно, с одной стороны, идя вперед, с другой — останавливаясь, Турция, по сути, использует эту тактику как инструмент дипломатического торга».

№ 7

Александар Батез констатирует на сайте «Радио телевизиjа Републике Српске», что у евроатлантического политического истеблишмента больше нет эксклюзивного права на «мягкую силу».

«Комитет Европарламента по иностранным делам проголосовал за проект резолюции, в которой содержится предупреждение о пропагандистских действиях России и исламистских организаций в отношении граждан ЕС, а также содержится осуждение этих действий.

В этом документе как факт подается стремление прежде всего Кремля с помощью дезинформирования общественности внести раздор в ряды ЕС и блокировать принятие решений на уровне Евросоюза. Делается это все с целью создания картины “разделенной Европы”».

«Российской информационной доктрине приписываются использование телекомпаний, вещающих на нескольких языках, информационных агентств, социальных сетей и в целом Интернета.

Так что же россияне с помощью этих информационных инструментов выдумали? Да ничего! Просто если раньше существовала герметично закрытая система, пережиток советской эпохи, то теперь они используют глобальные информационные инструменты, которые придумал Запад. И это вдруг стало проблемой.

Проблема не в “Голосе Америки”, не в радио “Свободная Европа”, ни в “Дойче Велле” и похожих ретрансляторах, посредством которых западная политическая система продвигает свои ценности. Факт, что Москва успешнее применяет те инструменты, которые до сих пор были исключительно прерогативой западных политических элит, вызывает панику среди представителей Европарламента, которые как будто забывают, что свобода слова — это одна из основополагающих западных ценностей.

То, что сейчас Захарова использует современные технологии, чтобы передавать официальную позицию Кремля, подается как угроза. А настоящая угроза в том, что официальная позиция России теперь полностью доносится до граждан Евросоюза.

Поставив же знак равенства между российской и исламистской «пропагандой», представители Европарламента, по сути дела, поставили знак равенства между российским агентством «Спутник» и агентством «Amak». Напомним, что Amak, вещая на арабском, английском, французском и русском языках, распространяет сообщения джихадистских вооруженных формирований, таким образом продвигая идеалы Исламского государства как глобального движения. Такого рода сравнение не может быть проведено и не имеет права на существование, даже если это просто отражение бессилия европарламентариев указать на то, что их беспокоит».

«В общем, Москва смогла дерегулировать западную систему информирования «оружием» самого же Запада. И это реальность. У евроатлантического политического истеблишмента больше нет эксклюзивного права на “мягкую силу”. И это он воспринимает болезненно».

№ 8

Брайан Берднау призывает на страницах американского консервативного интернет-издания «American Thinker» к корректному отношению к России и ее лидеру, задаваясь вопросом: следует из этого, что иного пути как вернуться к политике «холодной войны» у Запада просто нет.

«Реальный вопрос, на который мы должны здесь ответить, достаточно прост: в чем заключается игра Владимира Путина на самом деле? Может, он просто хвастун и позер, которому нравится действовать Западу на нервы? Или же он предпринимает агрессивные действия, чтобы восстановить российское первенство в мире, следуя примеру Петра Великого, и маршала Сталина? Возможно, что он вообще преследует совершенно другую цель.

Скорее всего, в действиях Путина присутствует все вышеперечисленное. Владимир Путин — поборник идеи “Великой России”. Он всегда был сторонником активной и, по мнению некоторых, агрессивной внешней политики, что наглядно демонстрируют события в Крыму и на Украине. Путин открыто стремится к восстановлению мирового могущества России, и он пообещал себе достичь этой цели».

«Когда Путин понял, что администрация Обамы готовится выйти из игры на Ближнем Востоке, он устремился туда, чтобы заполнить пустоту — тем самым вновь превращая Россию в крупного игрока в этом регионе».

«Как именно вести себя с русскими — это вопрос, который столетиями ставил в тупик западных знатоков внешней политики. Существует старая поговорка о русских: “Россия никогда не бывает так сильна, как кажется, и так слаба, как кажется”. Этот афоризм, если его понимать правильно, означает, что иностранным государствам не стоит переоценивать могущество России, но страна, которая недооценивает Россию, делает это на свой собственный страх и риск.

В свете нынешних реалий можно утверждать, что у России — масса своих собственных проблем, и поэтому особой угрозы она не представляет. Конечно же Россия столкнулась с сокращением численности и старением населения, из-за падения цен на энергоносители ее экономический бум пошел на спад, эффективность ее высокотехнологических отраслей, которые служат ненадежной основой для разработки и создания современного оружия, весьма сомнительна. С другой стороны, мы недооцениваем Россию и тем самым рискуем. Русский народ вынослив и находчив, а Путин, несмотря на все его бахвальство и сумасбродство, проницателен, практичен, настойчив и пользуется широкой поддержкой населения. Конечно, есть вопросы, касающиеся отсутствия у Запада решительности, которые необходимо учитывать в любом случае.

Так что же делать? Во-первых, американским политикам следует сохранять ясный ум, хорошо соображать и иметь в запасе несколько вариантов действий. Они не должны объявлять новую холодную войну и должны избегать каких-либо заявлений на эту тему. Мы видим, как хорошо сработала идея протянуть оливковую ветвь в виде пресловутой “перезагрузки”! Путин, который так любит публичность и внимание общественности, будет упиваться признанием того, что он в очередной раз вернул себе силу и влияние, действуя американским властям на нервы. Правда, российская общественность, которая не так настроена против Америки, как считают некоторые западные влиятельные лица, в случае возникновения напряженности встанет на сторону своего лидера.

Угрозу России следует воспринимать всерьез. Представители внешнеполитической элиты США должны перечитать Джорджа Кеннана и «Истоки советского поведения», сделав его работы «дорожной картой», просто заменив в привязке к современным условиям слово «советский» на «русский». Короче говоря, мы должны вернуться к политике сдерживания российской махины, используя рассчитанное на долгосрочную перспективу, терпеливое, но настойчивое и решительное «сдерживание» экспансионистских тенденций России. Осуществлять сдерживание на практике можно разными методами, но делать это мы должны обязательно!

Что это значит на данный момент? Это означает очередную перезагрузку нашей политики в отношении России, но не такую, на какую рассчитывала администрация Обамы. Хочет ли американский народ применять такой жесткий подход? Осмелимся ли мы вновь начать холодную войну? Согласятся ли внешнеполитическая элита, конгресс и новый президент на такой неоднозначный и дорогостоящий шаг, как изменение тактики и переход на новый уровень отношений? Это вопросы, на которые придется отвечать новому поколению».

№ 9

Марие Краруп заявляет на страницах датского издания «Politiko», что проблемы интеграции не могут быть сведены лишь к отстаиванию позиции религиозного нейтралитета.

«Молодые мусульмане не хотят быть датчанами. И что нам с этим делать? Прежде всего, следует остановить любую миграцию из стран ислама, чтобы мусульманское меньшинство в Дании перестало расти. Далее, надо принимать больше мер для включения тех мусульман, которые уже живут в стране, в датское общество. Мы должны сказать “нет” мусульманским религиозным правилам в школах и общественных учреждениях».

«В Дании действует свобода вероисповедования, так что каждый волен верить в своего бога и носить свои религиозные символы, например, в форме украшений. Но нам не обязательно создавать условия для осуществления различных форм религиозных ритуалов. Шариату, то есть законам ислама, не должно быть места в государственных учреждениях Дании. Я говорю о таких проявлениях шариата, как хиджаб для девочек, намаз, особые правила питания, специфические праздники, гендерная сегрегация, специальные условия для купания и так далее.

Если сделать детские сады и школы зоной, свободной от шариата, у детей появится возможность выйти из-под социального контроля ислама. Это будет их пространство для свободного формирования личности, которая не определяется прежде всего принадлежностью к исламу. А если они при этом познакомятся с датской культурой и всей совокупностью истории, литературы, песенного творчества, то у них будет реальный шанс стать датчанами.

До сих пор интеграцию в Дании понимали как слабое примирение с иными культурами и формами поведения, а также страх выдвигать требования. Во многих местах исламизация нашла точки опоры. Такой подход не привел ни к чему хорошему. Пора заговорить на ином языке.

Вводя зоны, свободные от шариата, мы, конечно, не должны отказываться от христианства. Во-первых, христианство — не религия, а система правил, которые необходимо соблюдать. Поэтому у христианства нет практической стороны в форме требований к внешнему виду, еде или повседневным ритуалам. Во-вторых, надо признать, что христианство лежит в основе датского общества. Наш календарь, весь наш образ жизни пронизан отзвуками христианства. Если их удалить, то общество рухнет.

Решение проблемы с исламом заключается не в том, чтобы отказаться от любых религий, а в том, чтобы удалить из нашего общества свод религиозных норм шариата. Это не станет ответом на все трудности, но мусульманские дети, по крайней мере, получат пространство и возможности для того, чтобы в перспективе превратиться в настоящих датчан. Вот в чем истинная цель интеграции: сделать чужаков гражданами Дании».

№ 10

С Россией нужно общаться на равных — как с великой державой! К этому выводу приходит Штефан Ульрих в аналитической статье, опубликованной в немецкой газете «Süddeutsche Zeitung».

«Едва ли найдется какая-либо внешнеполитическая тема, рождающая столько споров в немецком обществе, как отношение к России. По мнению одних, Россия представляет из себя угрозу номер один, по мнению других — альтернативу США. Страх и симпатия, отвращение и восхищение направляются в адрес Владимира Путина из Германии. Такая остро выраженная противоречивость превращает отношение к России в особый подход.

Осталось добавить к этому общие страницы истории, колоссальную вину Германии перед Россией, взаимную симпатию в области культуры, научные интересы и вот такую перспективу: если Германия в будущем помирится с Россией так же, как с Францией, евразийские порядки протянутся от Атлантического до Тихого океана. Тогда Европа станет по-настоящему единой.

Немецкое правительство хорошо представляет себе потенциал отношений с Россией, однако сомневается, что его возможно раскрыть совместно с президентом Владимиром Путиным».

«Особый интерес для Меркель представляет вопрос, решающий для судьбы Европы: как поступить с Путиным? Правильный ответ никто пока не может дать. Однако, предпосылки к решению этого вопроса уже есть, несмотря на всю непредсказуемость российского президента.

Во-первых, если Берлин использует свои связи с Москвой для того, чтобы продолжать диалог между Востоком и Западом, — это правильный подход. Во-вторых, Германия должна выступать в качестве надежного представителя Запада. Интеграция Германии в западное сообщество в результате политики Конрада Аденауэра обернулась для немцев настоящей удачей. Немецкие политики ни в коем случае не должны вызвать подозрение, что они стремятся к особым договоренностям с Москвой. Путин бы сразу же использовал это с целью расколоть Запад, оставаясь верным принципу “разделяй и властвуй”.

К тому же, во Второй мировой войне немцы нанесли огромный ущерб не только русским, но и народам в Средней Европе — например, полякам. Последние хорошо помнят о том, как Гитлер и Сталин распоряжались ими в своем договоре о ненападении 1939 года. Больше никогда Германия не имеет права заключать сделки с Россией в ущерб этим народам.

В-третьих, европейцы должны прояснить следующий вопрос: любое государство — это касается и Украины — имеет право свободно выбирать страну-партнера. Россия тут не стоит ни в первых рядах, ни на задворках. Захват территории, как в случае с Крымом, никогда не станет приемлемым. Страны НАТО пользуются полноценной защитой от нападений русских. И тяжелейшие военные преступления, такие как бомбардировка Алеппо, могут повлечь за собой серьезные санкции.

В-четвертых, Евросоюз должен дать русским понять: двери остаются открытыми. Если Москва возьмет курс на ослабление напряжения или даже сотрудничество — это будет воспринято крайне положительно. Запад не стремится к смене режима в России, даже с учетом того, что его больше устроила бы демократическая система правового государства. Запад признаёт субъективную российскую потребность в безопасности и учитывает интересы России в размещении боевых комплексов на территории Восточной Европы, а также в поиске решения военного конфликта в Сирии.

В-пятых, признание своих ошибок пошло бы Европе и Америке на пользу. Так, с психологической точки зрения, было неверно позволить России почувствовать утрату своей власти после “холодной войны”. Если общаться с Россией на равных, как с великой державой, можно залечить ее раненое чувство гордости.

В шестых, при этом можно было бы надеяться на призрачную перспективу прихода к полному взаимопониманию. Более реалистичный вариант — рассматривать каждый кризис в частном порядке. Так, Евросоюз и Россия могли бы урегулировать конфликт в Восточной Украине на основании Минского соглашения, даже если на разрешение конфликта в Сирии пока никакой надежды нет.

Седьмой пункт касается выстраивания стратегии на длительный период: речь идет о том, чтобы предложить Москве альтернативу конфронтации. Хоть Путин чувствует свою военную силу, в научной и, в конце концов, политической сфере он не так уж и силен. Русские, скорее всего, живут гораздо хуже, чем могли бы. Украинцы, грузины и сербы стремятся к Западу именно потому, что российская система в существующем виде для них непривлекательна.

Так не должно дальше продолжаться. Евросоюз мог бы помочь России стать современной процветающей страной, президенту которой не нужно будет выстраивать систему власти на распространении чувства страха. Такой России не нужно будет нападать на соседей и поддерживать таких опасных политических деятелей, как Башар Асад. Тут-то немцы и включаются в игру. Они должны рассказать русским, какой прекрасной альтернативой для них является Европа».

№ 11

Ведат Бильгин размышляет на страницах турецкой ежедневной газеты правоцентристской направленности «Akşam» о том, каков должен путь Турции в формирующейся ныне новой геополитической реальности.

«Всех, кто считает необходимым сохранить влияние традиционной западной идеологии даже ценой зависимости от Запада, нужно понять. Ведь в течение двух веков, начиная с последнего столетия существования Империи, концепция благоговения перед Западом распространялась через образовательную систему, была принята в качестве официальной политики, и посредством интеллигенции, СМИ, бюрократических кадров стала определенным мировоззрением, на которое опирается статус-кво.

В нашей стране еще не забыто, как после объявления Указа о Танзимате — не знаю, в сопровождении скольких артиллерийских залпов это было, — газеты многократно пестрили первыми полосами заголовков “Мы стали Европой”, и сколько раз мы торжествовали в недавнем прошлом, мол, “мы вступили в ЕС”, особенно после соглашения о таможенном союзе. Поскольку этот вопрос не обсуждали на рациональной основе и рассматривали сугубо в рамках “очарования Западом”, его зачастую не удавалось в полной мере осмыслить, и реакция носила эмоциональный характер. Но и в настоящее время как разочарование тех, кто идеализирует Запад, так и реакции тех, кто связывает с Западом высокие ожидания, в большинстве случаев остаются на этом же уровне.

Сегодня становится очевидно, что отношение к Западу вступило в новую фазу. Сначала сирийский вопрос, а затем — события в Мосуле. Даже если отбросить в сторону поддержку, которую западные “службы” оказывают таким террористическим организациям, как Рабочая партия Курдистана / Партия «Демократический союз», FETÖ Фетхуллаха Гюлена (Fethullah Gülen), при принятии во внимание разных организаций, созданных этими структурами в западных центрах, и их деятельность, наивно не видеть, что антагонизм к Западу в Турции — это не временная ситуация. Она перестает быть предпочтением какой-либо правящей партии и уже становится институциональным выбором государства».

«Если западная система не скрывает, что сотрудничает с террористическими организациями против Турции, своего векового союзника, и даже не считает нужным как-то завуалировать это, то, разочарованы прозападники в Турции или нет, их постигнет грусть, безысходность.

Отныне пришло время понять, что Турция не стоит на том же месте, где она сто лет назад остановилась. Пережитые ею экономические, политические и социальные трансформации создали динамизм обретения нового статуса как в региональном, так и в глобальном масштабах. Продолжать отношения с Западом, которые были созданы в мире XX века и сохраняют налет отношений в рамках институциональных обязательств времен “холодной войны”, не представляется возможным ни с точки зрения Турции, ни с точки зрения Запада».

«И именно с этих позиций следует анализировать беспокойство о Западе. Поэтому, когда мы, разозлившись на Запад, стремимся отвернуться в какую-нибудь другую сторону, или говорим: “Мы, несмотря ни на что, не откажемся от Запада”, — всё это позиции времен “холодной войны”. Сегодня создается новый мир, и Турция должна с новой концепцией занять свое место в нем».

№ 12

Анна Эрниус опубликовала на страницах журнала Шведских демократов «Samtiden» интервью с экспертом по вопросам терроризма Магнусом Нуреллем, заострив его внимание на проблеме, как быть с толпами боевиков ИГИЛ, которые хлынут в Европу, в частности в Швецию, после их разгрома.

«М.Н. Политики слишком затянули с мерами, необходимыми, чтобы не дать террористам ИГИЛ свободно вернуться в страну. Законодательство таково, что мы не можем до них добраться.

А.Э. “Samtiden” не так давно писал, что некоторые коммуны ожидают возвращения бойцов ИГИЛ с пособиями и жильем наготове. И это не новость.

М.Н. Так продолжается курс прежнего координатора по борьбе против экстремизма Моны Салин. Но год назад она сказала в интервью, что “всё пошло не так”, имея в виду, что нельзя обобщать всех экстремистов. Исламистский экстремизм требует особых мер, ведь у него иные мотивы. В Швеции в ходу концепция мягкого возвращения человека в общество, вот коммуны и пользуются этим инструментом.

А.Э. Но это может привести к противоположному эффекту — радикализации.

М.Н. Я настроен критически, ведь для них это будто награда. Они ничем не рискуют, скорее, наоборот, получают стимул ехать назад, когда их позиции пошатнутся”.

А.Э. В Великобритании и во Франции отъезд на территории, подконтрольные ИГИЛ, считается нарушением закона. Возвращаясь на родину, боевики рискуют лишиться гражданства.

М.Н. Они не могут приехать назад. Их останавливает полиция и задерживает до завершения долгого расследования».

А.Э. Но в Швеции все по-другому, боевикам протягивают руку помощи, предлагают жилье, пособие, реструктуризацию долгов.

М.Н. Это политическое решение, старая шведская идея, на которой построена наша исправительная система. Власти исходят из необходимости исцелить преступника и внедрить его в общество. Тот же метод применяется и к исламистам. “Forget and forgive” (“Прости и забудь”)».

А.Э. 1 апреля в Швеции вступил в силу новый закон против терроризма, запретивший “террористические туры” и назначивший за них наказание до двух лет тюрьмы. Однако осудить кого-нибудь по этому закону за преступления, совершенные в Сирии или Ираке, практически невозможно.

М.Н. Ехать туда не незаконно, одного лишь вступления в ряды ИГИЛ мало, чтобы оказаться под судом.

А.Э. Судебной системе удалось вынести лишь один обвинительный приговор.

М.Н. Того парня осудили, потому что полиции повезло найти у него дома видеоматериалы, доказавшие его вину. Но это крайне редкий случай.

М.Н. Вероятно, проблемы ИГИЛ на Ближнем Востоке были сдерживающим фактором. Но в нынешней ситуации люди начинают возвращаться в свои страны. Наступление на Мосул увеличит число «возвращенцев» с европейскими паспортами, которые захотят воспользоваться своим шансом. Если можно будет это сделать, ничем не рискуя, то они поедут домой.

[Однако эксперту не кажется, что это приведет к росту террористической угрозы в Европе.]

М.Н.
В их стратегическом планировании уже была предусмотрена такая задача, как атака целей в Европе. И она осуществлялась. “Если вы к нам идете с войной, то и мы к вам тоже”. Однако причинно-следственных связей тут нет. Люди и раньше возвращались домой, и в Брюсселе, и в Париже в атаках были задействованы лица, связанные с ИГИЛ. Уже практически слишком поздно. Они возвращаются, а у нас нет соответствующих законов. Без доказательств, что человек совершал террористические преступления, никого не осудить.

[Некоторое время назад Магнус Нурелль с несколькими коллегами написали открытое письмо в издание “Dagens Samhälle”, в котором призывали лидеров всех партий устроить открытые слушания. Но это ни к чему не привело.]

М.Н. Политики неохотно обсуждают этот вопрос. Но коммунам в любом случае придется иметь с ним дело. Остается лишь ждать. Тогда, год назад, еще можно было что-то сделать. Мы могли сделать так, чтобы ситуация не усугублялась. А теперь поезд ушел. Законодательство таково, что нам до них не добраться, имеющихся предпосылок недостаточно. Увы, что посеешь, то и пожнешь».

№ 13

Род Лиддл сокрушается на страницах еженедельного британского консервативного журнала «The Spectator» неадекватному поведению в отношении России западного политического истеблишмента.

«Я мог сознательно наблюдать лишь за событиями последнего этапа “холодной войны”, но я помню, что обе стороны, они и мы, вели себя, по большей части, с определенной долей рациональности и здравого смысла (мне нравится, когда мои политики являются в большей мере прагматичными, а не харизматичными, и именно поэтому, если бы меня спросили, кто является для меня самым предпочтительным советским деспотом, то я неизменно называл бы Брежнева. Мне больше по нраву его серая, гнетущая непроницаемость, чем странные, сопровождаемые ударами кулаком по столу и — в кавычках — крестьянские гиперболы Хрущева).

Когда Рейган сказал в микрофон, что “мы начинаем бомбить через пять минут”, для всех было очевидно, что он шутит. Сегодня, когда некий неуравновешенный член парламента от Консервативной партии встает и говорит о том, что мы должны начать сбивать российские самолеты, становится очевидным для всех, что он не шутит, а его слова являются просто идиотскими и опасными. Но именно этот простодушный идиотизм и начинает распространяться. С каждым днем происходит ужесточение направленной против Москвы риторики. Некоторые ее составляющие поступают от наших военных, и это, вероятно, происходит потому, что более комфортно иметь дело с врагом, которого они понимают, чем с разного рода бандами нигилистически настроенных и ненормальных джихадистов. Затем нас предупреждают о размещении ракет “Искандер” вблизи побережья Балтики — чтобы еще сильнее угрожать Латвии с ее значительным русским населением, а также Польше. А затем каждый день желтая пресса сообщает нам о том, что российские самолеты летают вдоль нашей береговой линии. Как будто они не летают вдоль наших берегов в течение 70 лет. И как будто мы не отвечаем им тем же.

Нам следует ожидать подобного рода поведения от военных, как мне кажется. Беспокоиться я, на самом деле, начинаю тогда, когда наши политики оказываются за границей — и меня беспокоит именно наша, а не их сторона. Не один Эндрю Митчелл занимался бряцанием ржавым оружием и не один он предлагал сбивать российские самолеты в небе над Сирией. У нас есть еще Борис Джонсон, наш министр иностранных дел, которые требует — в стиле похожего на аяатоллу клоуна, — чтобы люди протестовали перед зданием российского посольства. Борис предложил сделать это в ответ на проводимые российским и сирийским правительством удары с воздуха по Алеппо, которые, действительно, были жестокими. Затем, примерно через неделю, Запад начал с клинической точностью идентифицировать людей в последнем опорном пункте ИГИЛ в Ираке — в Мосуле. Запад определял этих людей по радикальным бородам и затем разбивал их бомбами вдребезги, но при этом милосердно и в гуманитарном духе отделял их от местных, порядочных и демократически настроенных граждан, которые, разумеется, в результате бомбардировки получили лишь несколько царапин.

Люди, на самом деле, верят в подобную ерунду? Верят ли в это Борис и Митчелл? И ООН, и Международный комитет Красного Креста предупреждают, что более одного миллиона жителей станут беженцами в результате славного освобождения Мосула — и сотни их, вероятно, будут убиты. Но если это и произойдет, то это будет не по вине коалиции, а по вине ИГИЛ, по вине мстительных иракских солдат-шиитов, или кровожадных членов отрядов Пешмерга. К нам, господа, это не имеет никакого отношения.

Действия западной коалиции в Сирии и Ираке являются такими же непоследовательными и неправильными, как и всё то, что мы в последнее время делаем на Ближнем Востоке — начиная от вторжения в Ирак и поддержки в некотором роде химерических восстаний в ходе “арабской весны”, до катастрофической и глупой интервенции в Ливии. То, что мы сделали во имя безумного либерального евангелизма, стоило значительно большего количества жизней, чем можно положить на порог к русским и Владимиру Путину. В Сирии и в Ираке мы воюем и поддерживаем тех людей, которые реально не существуют — то есть приятных умеренных, а не джихадистов и не Асада. Их можно сосчитать на пальцах одной руки — этих сирийских либеральных демократов, включая Мухаммеда Клегга и его друзей.

Примерно месяц назад я разговаривал с одним парнем, который работает от имени беженцев в этих двух погрузившихся во мрак странах и который отнюдь не является другом режима Асада. “Каким будет в настоящее время наилучший сценарий?” — спросил я. “Это такой сценарий, при котором Россия и Асад победят как можно быстрее. Это позволит сократить количество убитых мирных жителей”. Однако мы делаем все возможное для того, чтобы не допустить подобного развития событий и таким образом продлеваем войну.

Когда о сражение за освобождение Мосула было сообщено исключительно доверчивым западным средствам массовой информации, Владимир Путин выразил надежду на то, что (западная) коалиция сделает все возможное, чтобы ограничить количество жертв среди гражданского населения в результате военной операции. Но, по его словам, он понимает, что победа в войне иногда приводит к гибели невинных жертв, и поэтому он не будет топать ногами и требовать того, чтобы мы все стали протестовать перед ближайшим посольством Соединенных Штатов или Соединенного Королевства. Вскоре после этого заявления российское и сирийское правительства объявили о прекращении огня внутри и вокруг Алеппо, и сделано это было для того, чтобы мирные жители города смогли воспользоваться шестью хорошо охраняемыми коридорами для выхода в безопасные районы — по гуманитарным соображениям. То есть когда самолеты и артиллерия западной коалиции наносили удары по Мосулу, Путин объявил о прекращении огня. И, возможно, это еще одна причина для антироссийского апоплексического бешенства как со стороны нашего правительства, так и со стороны слабой и утомленной администрации Соединенных Штатов — а Путин выступает в роли практичного дельца. Он даже с некоторой легкостью выигрывает пропагандистскую войну.

На определенный период времени объявлен сезон охоты на всё русское. Их спортсмены обманывают, и им запрещают принимать участие в соревнованиях. В то время как наши атлеты принимают стимуляторы только для того, чтобы бороться с сильными приступами астмы, которые в противном случае помешают им выиграть велогонку Тур де Франс. Соединенные Штаты обвиняют Путина в проведении кибервойны, целью которой является оказание влияния на выборы. Ну, конечно, хотя они, на мой взгляд, в настоящее время действуют недостаточно активно — надо немного усилить, Дмитрий. И мы должны поверить в то, что Соединенные Штаты в настоящее время не ведут никакой тайной кибервойны?

А еще существует телеканал “Russia Today”, оказавшийся сегодня на линии фронта. Банк NatWest, находящийся, в основном, в собственности государства, объявил в сугубо благочестивом тоне о своем намерении закрыть банковские счета этого расположенного в Британии и финансируемого Россией вещателя. Черт возьми, мы никогда не делали ничего подобного с “Правдой”. Спустя некоторое время банк NatWest дал задний ход, и произошло это именно в тот момент, когда телеканал “Russia Today” — не без некоторых оснований — пожаловался на ограничение свободы слова и пригрозил заморозить финансовые счета компании “Би-Би-Си”, работающей в России. В то время как наше правительство, сохраняя бесстрастное выражение лица, отрицало свое воздействие на первоначальное решение банка NatWest — кто же в такое поверит?— официальный представитель Терезы Мэй, следуя неудачному совету, добавил: “Но если говорить в более широком контексте, то хотим ли мы быть уверенными в том, что дезинформация не распространяется? Конечно, хотим”.

Я полагаю, что всё здесь достаточно ясно, не так ли? Речь идет, на самом деле, о прямом вмешательстве правительства. Мы пытаемся помешать работе телеканала, а затем — будем надеяться — и закрыть его, потому что он говорит такие вещи, с которыми несогласно наше правительство. А разве не русские должны, как я полагал, как раз этим и заниматься — то есть, подавлением инакомыслия? И хотя телеканал “Russia Today” на самом деле всегда благосклонно относится к эксцессам Путина, его новостные передачи — часто они напоминают старую добрую британскую таблоидную журналистику — временами раскрывают правду, которая в противном случае осталась бы скрытой. Так что проблема не в том, что этот телеканал распространяет дезинформацию, а в том, что “Russia Today” распространяет правдивую информацию, которую правительство Соединенного Королевства считает исключительно неполезной. Является ли этот телеканал непредвзятым и беспристрастным? Всегда ли он дает сбалансированную информацию и предоставляет право на ответ? Нет, трижды нет. Но делает ли это Би-Би-Си?

Среди некоторых британцев, особенно у мужчин примерно моего возраста, существует предрасположенность к тому, чтобы восхищаться Владимиром Путиным — в основном, по причине его решительности и социального консерватизма. В то время как Запад топчется на месте, Путин действует — и поэтому мы, вероятно, простим ему возникающие время от времени гомофобные приступы (или даже похвалим его за это). Однако сам я не являюсь членом его активно растущего британского фан-клуба. Меня вот что беспокоит: мы провоцируем и провоцируем, мы искажаем факты для того, чтобы они соответствовали нашей повестке, мы обливаем грязью Путина и его страну в совершенно воинственной и однобокой манере, не замечая при этом своих собственных ошибок — на Украине, в Сирии и в Ираке, а также в том, что касается прав человека и свободы слова.

Я очень надеюсь на то — как об этом говорит Пол Вуд, — что воинственность Путина является просто действием, рассчитанным на международное потребление и что он совсем не такой глупый, как Эндрю Митчел или Борис Джонсон. Именно такого мнения я придерживаюсь и делаю это до заказа билета в Веллингтон. Поскольку это может вполне быть призрачной надеждой. И он, возможно, продвинется дальше, чем принято считать.

Кроме того, Путин — по крайней мере, частично — является конечно же нашим собственным созданием. Вы не можете лишить страну ее империи, ее политической системы и смысла существования, ее промышленности, ее рабочих мест, ее денег, ее престижа и ее положения в мире в течение пяти или шести коротких лет, не рассчитывая при этом получить какую-то ответную реакцию, своего рода страстное стремление к старому образу жизни, к некой облегченной системе Сталин-лайт. А также стремление к Путину. Это была упущенная возможность тогда, в 1990-е годы, когда можно было получить подвергнутую бомбардировке любви Россию и предложить ей вступить в НАТО. В результате мы теперь вынуждены иметь дело с Путиным. И у нас это плохо получается. Мы везде проигрываем».

№ 14

Аналитик в военной сфере и области безопасности Лукаш Визингр дал интервью чешской газете «Parlamentní listy», в котором уделил значительное внимание Турции, США и России в контексте общеевропейской проблематики.

«Честно говоря, я не представляю, что хорошего может выйти из сближения Европы с Турцией, как и то, почему часть европейских политиков так долго и так настойчиво этого сближения добивается. Но с Россией все с точностью до наоборот, потому что она гигантский источник сырья и одновременно огромный рынок для сбыта товаров и услуг. Вслед за Милошем Земаном я утверждаю, что Запад и Россия должны быть партнерами, которые могут помочь друг другу во множестве вопросов. Разумеется, это не означает, что они не будут конкурировать друг с другом, но с исключительно рациональной точки зрения извлекать пользу из напряженных отношений Запада и России может только их общий противник, то есть исламизм, который сегодня воплощает, в частности, исламистское правительство партии AKP в Турции. Западу крайне не хватает реалистичности и решимости, чтобы уверенно отстаивать свои геополитические интересы».

«Вопреки фантасмагорическим теориям, которые так активно развивает Александр Дугин и его поклонники, подхватившие идею евразийства, я никогда не поверю, что Россия и Турция могут быть настоящими союзниками, как ими не могут быть, к примеру, Россия и Китай. То, что мы сегодня наблюдаем между Москвой и Анкарой, это прагматичная, даже циничная, временная, навязанная неблагоприятными обстоятельствами и просчитанная обеими сторонами кооперация, а не союз. Подлинное партнерство основывается на общих ценностях и на общих долгосрочных интересах, однако сегодня Россию и Турцию объединяют максимум некоторые общие краткосрочные интересы. И то же касается пары Пекин — Москва.

Интересы России и Турции в долгосрочной перспективе сталкиваются, будь то на Кавказе или в отдаленных странах Средней Азии, потому что Россия считает их своей традиционной властной сферой, а Турция хочет туда проникнуть, влияя на местные тюркские народы. Но тому, что отношения между Москвой и Анкарой потеплели, косвенно поспособствовала и Европа, которая опять повторяет свои внешнеполитические ошибки. Вместо того чтобы урегулировать отношений с Россией и сказать четкое “нет” Турции, Европа испортила свои отношения с РФ, унизилась перед Турцией и в итоге подтолкнула россиян и турок к взаимному сближению. Всё это можно приводить как отличный пример в учебниках по международным отношениям. Правда, пример это предостерегающий».

«Осуществляя бомбардировки Алеппо, Россия действует очень жестоко. Это бесспорно. Но вопрос в том, может ли она вообще действовать иначе, поскольку, боюсь, единственной альтернативой являются затяжные кровопролитные бои в городах, в которые Россия не хочет позволять себя втягивать. Во время первой чеченской войны россияне потерпели страшное поражение, отправив неопытных солдат без соответствующей техники и тактики в бой за Грозный. Поэтому во второй чеченской кампании они уже действовали совершенно иначе. Была применена артиллерия и авиация, что хоть и вызвало политическую и гуманитарную критику, но в военном отношении дало очень хорошие результаты. Я совершенно не рад тому, что говорю, но иначе действовать нельзя, если цель — победить врага.

Я, разумеется, сожалею о жертвах среди мирных жителей, и, несомненно, было много случаев, когда целиться можно было лучше, или когда нужно было лучше подготовить агентурную базу. Скажем, удар по конвою Красного креста был настоящей ошибкой, но война, к сожалению, жестока, и подобное иногда случается со всеми. Конечно, нет смысла оправдываться в стиле “а вы убиваете негров”, но западная общественность уже привыкла к привлекательной и “некровавой” презентации войны в СМИ, хотя на самом деле конфликты в третьем мире остаются невероятно жестокими. Я понимаю, что это прозвучит ужасно цинично и бесчувственно, но на фоне того, что десятилетиями творится в Африке и Азии, конфликт в Сирии не является чем-то исключительным. Вводить из-за него новые санкции против России, мне кажется, значило бы в очередной раз подтвердить свое непонимание этого печального факта».

«С мнением [о том, что ситуации на Ближнем Востоке, то сегодня она обрела качественно новую динамику, которая уже не контролируется США,] я вынужден согласиться, поскольку то, как администрация Обамы ослабила позицию США в этом регионе, на самом деле беспрецедентно. Усилия США на протяжении десятков лет пошли прахом. Во внешней политике США всегда были две линии: одна отдавала предпочтение интересам, а вторая — ценностям. Иными словами, реализм и идеализм. Иногда они согласовывались, а иногда нет. При каждом президенте ситуация менялась. Но Обама экстремально отклонил этот воображаемый маятник в сторону идеализма, что в итоге в сочетании с определенной наивностью и незнанием обстановки привело к катастрофе. Некритическая поддержка сирийской оппозиции в духе “кто против Асада, тот наш” была ужасной ошибкой.

Не будем строить особенных иллюзий: умеренная и светская оппозиция в Сирии — это уже только маргинальный элемент, и подавляющую часть сирийских оппозиционных групп составляют исламисты. В самом начале конфликта всё было не так, и режим Асада, конечно, не без греха: в этом отношении я нисколько не идеализирую и его. Но фактом остается то, что сегодня Сирия стала местом столкновения нескольких региональных сил, среди которых центральную роль грает Иран, Турция и Саудовская Аравия. Иран хочет экспортировать свою шиитскую “исламскую революцию”, тогда как турки и арабские шейхи добиваются распространения суннитского исламизма. И то, что Америка оказалась по одну сторону с ними, лишь абсурдно довершает провал ближневосточной стратегии Обамы, если у него вообще была какая-то стратегия, и все происходящее не было жалкой импровизацией».

«Меня поражает, что как только где-нибудь звучит термин “государственная безопасность”, некоторые тут же начинают говорить о возрождении КГБ. Я бы хотел, иронизируя, задать вопрос, считают ли они “американским КГБ” и Агентство национальной безопасности (National Security Agency), потому что американское понятие “national” (“национальный” или “федеральный”) де-факто обозначает то же, что у нас “государственный”. А теперь серьезно. В том, что Владимир Путин хочет объединить две сильные разведывательные службы в одно министерство, я не вижу никакой угрозы. Скорее, это проявление консолидации власти в России, потому что на самом деле не нужно, чтобы агентства вели борьбу друг с другом, как это происходило в США до 11 сентября и в определенной мере до сих пор происходит в России».

№ 15

Эяль Зисер анализирует в израильской газете «Israel Hayom» скрытые пружины военной операции против ИГИЛ.

«Главное в штурме Мосула — не борьба против ДАИШ, а две другие войны, развернутые в этом регионе под прикрытием борьбы с ИГ. Слава Богу, что есть ДАИШ, позволяющий продвигать интересы, у которых нет ничего общего с борьбой против него и других экстремистов.

Одна война — это война Турции против курдов с целью не позволить им создать автономию или даже государство, способное угрожать внутренней дестабилизацией Турции. В Сирии турецкая армия воюет уже два месяца. По поводу Ирака президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган предупредил, что не позволит брать Мосул без участия турецких сил, которые должны не допустить переход города в руки курдов и образования фундамента для курдского государства в Северном Ираке.

Но еще более интересную войну ведут шииты в Ираке вместе с режимом Башара Асада в Сирии против арабского суннитского населения Плодородного Полумесяца. Массовое бегство жителей Мосула показывает, что эта операция стала новым этапом зачистки региона от суннитского населения.

В будущем историки будут изучать вопрос о том, была ли это систематическая, умышленная политика, которую воплощали в жизнь воюющие силы в Ираке и Сирии в рамках утвержденного подробного плана, принятого в Тегеране, а также, возможно, в Багдаде и в Дамаске, или же это была случайность и к такому результату привело стечение обстоятельств. Вопрос участия России и США в этнических чистках тоже получит ответ только в далеком будущем.

Но в реальности говорят пушки, ракеты, бочки со взрывчаткой и бомбы, сбрасываемые сирийскими и российскими самолетами, а в Ираке — и американскими, хотя они и стараются попадать по объектам ДАИШ. Речь идет и о химическом оружии, которое сирийский режим применяет против своих противников. Говорят также резня, террор и грабежи, совершаемые шиитскими боевиками, обученными Ираном, которым помогают Россия в Сирии и США в Ираке».

«Одним словом, территория Сирии и Ирака, где десять лет назад проживало около 20 миллионов арабов-суннитов, составлявших около 60% населения Сирии и около 25—30% населения Ирака, постепенно теряет это население. На данный момент их осталось примерно половина.

Из Сирии бежали около восьми миллионов арабов-суннитов, нашедших убежище в Иордании, Ливане и Турции. Но это еще не конец. Только на прошлой неделе Башар Асад пообещал очистить Алеппо, а затем и все северные районы Сирии от террористов, под которыми имеются в виду два-три миллиона арабов-суннитов, проживающих в этом районе (Асад, кстати, утверждает, что воюет со своими противниками, а многие сунниты его поддерживают). Битва за Мосул, которая приведет к захвату шиитами жизненного пространства арабов-суннитов на северо-западе государства, приведет к тому, что миллионы иракских беженцев устремятся в Турцию.

Так и решится проблема ДАИШ на Ближнем Востоке, вместе с проблемой нестабильности Ирака и Сирии. Не будет арабов-суннитов — некому будет протестовать против режима Башара Асада или шиитского правительства в Багдаде. Это самые настоящие этнические чистки, хотя никто их так не называет. И все это проходит при поддержке международного сообщества».

№ 16

Кристиан Остхольд делится на страницах немецкого информационно-политического журнала «Focus» опасениями в отношении чеченских беженцев, склонных к радикализму и экстремизму.

«С начала миграционного кризиса в Германию приехали 1,5 млн человек, по большей части с Ближнего Востока и из Северной Африки. В то же время мало кто знает, что с недавнего времени среди них всё больше уроженцев российского Северного Кавказа».

«25 октября стало известно, что четырнадцать выходцев из Чечни, претендующих на убежище в Германии, обвиняются в подготовке серьезного преступления, представляющего угрозу государству. Мужчину 28 лет подозревают в намерении примкнуть к “Исламскому государству”, а его соучастников — в финансировании террористических организаций с территории Германии».

«В Европе присутствие чеченских беженцев заметили уже давно: в 2014 году в немецком Целле произошли жестокие уличные столкновения между чеченцами и езидами, пострадало много людей, а чеченцы “отличились” скандированием исламистских лозунгов. Даже в лагерях для беженцев в недавнем времени между обеими этническими группами неоднократно вспыхивали конфликты. Так, 21 мая 2016 немецким властям пришлось переселить порядка 100 беженцев-езидов из их пункта размещения в Билефельде, поскольку пятеро из них оказались в больницах с тяжелыми травмами после драки с чеченцами».

«По данным правительстве федеральной земли Бранденбург, около 70% радикальных исламистов, за которыми установлен контроль, являются уроженцами Чечни. это соответствует австрийским данным (в Австрии проживает 30-тысячная чеченская диаспора, причем 15 тыс. — в Вене). В частности, каждый второй джихадист, отправившийся из Австрии в Сирию, — чеченец».

№ 17

В центре внимания авторов статьи, опубликованной в газете ЦК Компартии Китая «Жэньминь жибао», — политика двойных стандартов США в оценке событий вокруг Мосула и Алеппо.

«Две большие войны на Ближнем Востоке находятся в центре внимания всего мира. Одна из них — инициированное правительством Ирака наступление на город Мосул, другая — военные действия в Алеппо при поддержке сирийского правительства. несмотря на множество сходств между этими двумя войнами, отношение к ним США в качестве представителя западного мира очень отличается, а стоят за этим собственные выгоды и интересы».

«Мосул и Алеппо — два крупных города Ирака и Сирии, их население превышает миллион жителей. “Исламское государство”, захватившее Мосул, и фронт “Ан-Нусра”, отстаивающий Алеппо, признаны ООН террористическими организациями. Правительства разворачивают военные действия во имя борьбы с терроризмом, а за военными действиями для возвращения утраченных территорий стоит поддержка больших государств. Однако в отношении этих двух войн, США в качестве представителя западного мира, выражает приветствие и поддержку отправки войск в Мосул, активно содействует борьбе с терроризмом, в то же время в сирийской войне США защищают экстремистскую организацию фронт “Ан-Нусра”, ограничивают совместную борьбу с терроризмом России и Сирии, пытаясь помешать России и Сирии осуществлять военные действия для возвращения Алеппо».

«Отношение США к этим двум войнам пристрастное и необъективное, а движущими силами являются собственные выгоды. На протяжении многих лет США сохраняли огромную вовлеченность в ситуацию в Ираке, если будут продолжаться постоянные беспорядки, то будет невозможна не только связь внутри страны, но и попадут в пассивное положение, что также окажет влияние на международную репутацию США. Даже эксперты отмечали, что поддержка правительства Обамы иракского правительства в наступлении на Мосул производилась не без учета выдвижения на пост президента кандидата от демократической партии».

«Что касается вопроса Сирии, США и другие западные страны с самого начала выдвигали уход Башара аль-Асада в отставку в качестве предварительного условия решения этой проблемы. Факты показали, что это также создало огромный барьер для эффективного решения сирийского вопроса. Если рассматривать с точки зрения геополитики, операция России в сирийском вопросе сдержало сил США на Ближнем Востоке. Фактор участия России естественно становится в фокусе внимания сирийской политики США».

«Развитие сирийской проблемы на сегодняшний день по своей природе выходит далеко за пределы противоречия между поддержанием сирийским правительством установленного порядка и порядка требуемых народом реформ, конфликта между народами и религиозных споров, распространения терроризма, геополитических игр крупных стран и других сложных факторов. Война в Алеппо в настоящее время является местом приложения сил США и России, а война в Мосуле не лишена связи с сирийским вопросом. Вслед за углублением геополитических игр между странами, увеличивается и сложность решения проблемы Сирии, время ее решения также не может постоянно затягиваться, а наибольшую цену в действительности заплатит невинный сирийский народ».

Фото AP/FOTOLINK/EASTNEWS