Грозный: боль и радость моя

    Октябрьской темнотой рейсовый экспресс Ростов — Грозный тронулся, заполненный под завязку, через вечерние пробки на выезд из областной столицы.

    Впереди — 13 часов пути. Поуютней устроившись, насколько это было возможно, в тесном кресле корейского производства, я задумался и попытался представить: что в очередной раз увижу в столице Чеченской Республики? На малой родине, где со времен первой войны бывал уже шесть раз, а крайний — всего два года назад? Где обретал и терял друзей, потерял навсегда совсем еще юного брата, учил жизни на жестокой правде войны других и учился сам…

    ПРЕДВЕСТНИКИ

    Первым из них стал федеральный контрольно-пропускной пункт «Малка» в Кабардино-Балкарии. Кто сказал, что на Кавказе спокойно? За международными новостями об Украине, Сирии, а теперь еще и вероломно сбитом турками самолете (а тут чуть ли не войной смердливо пахнет) события на южном направлении страны как бы ушли на второй план. Изредка о них парой фраз упоминают в новостях: там КТО и там КТО. Ан нет, всё гораздо серьезнее.

    Взять ту же «Малку», наш первый КПП. Это такой довольно серьезный укрепленный пункт, где можно вести длительные оборонительные действия. Он появился (обратите внимание) в декабре 2014 года. В 13-м году ехал на личной машине — не было. Напрашивается: была причина?

    А то: только недавно спецслужбы уничтожили в этой республике сразу 14 боевиков, немногим ранее — главаря местной шайки боевиков запрещенной в России организации ИГ. И Кабардино-Балкария не первый год в лидерах по числу уничтоженных («выпиленных» на определенном жаргоне) радикальных исламистов. Спрашивается, чего не живется? Но об этом — позже.

    Нас всех на «Малке» вывели из автобуса, провели через вагончик с металлодетектором (со строгим предупреждением «курить только возле урны»), через окошки с полицейскими за компьютерами на предмет проверки паспортов (в розыске ли ты). Примечательно, что все полицейские явно командированные из регионов России. И не какие-то с «макаровыми», а у них автоматы, снайперские винтовки. Знаете, как-то сразу чувствуешь: всё всерьез.

    А отчего нет? Хотя… «Туда», похоже, пропускают без особых проблем. Больше остановок не было. Даже на границе Ингушетии и Чечни, где за блок-постом чеченских полицейских нагромождение из бронированных «УРАЛов» и БТР Российской армии, для проверки документов не остановили. А вот обратно, не удержусь, забегая вперед: мама, не горюй — три раза автобус с детьми и женщинами высаживали. Для той же процедуры. Самая главная была на известном для знающих людей посту «Чермен», знаменующем рубеж между Ингушетией и Северной Осетией (давняя «дружба» между двумя республиками). Пустой автобус просматривает специальный полицейский аппарат на базе иностранного (почему-то) грузовика. Просматривает рентгеном, вокруг надписи «осторожно: радиация». Мы с мужиками морозливо курим в отдалении. Все-таки 3 утра, на улице +2.

    Повеселил русский мужчина, у которого ФИО совпадали с находящимся в розыске преступником, а вот дата рождения и прописка — нет. Но в целом всё обошлось благополучно, взаимовежливо и без эксцессов.

    Кстати, пост «Чермен» давно не любят как местные жители, так и всякого рода злодеи. Его взрывали смертники, народ жаловался на поборы. В Грозном мне потом говорили: «А, там всегда так. Эти могут».

    «Но она мне Родина, пусть кричат уродина…» Так примерно пел один известный исполнитель. И вот она, после Назрани сразу (обратил внимание на указатель «Беслан»), началась. И указатели как громко говорят: река Валерик, воспетая Лермонтовым, участником битвы с горцами в 1840 году:

    … На шинели,

    Спиною к дереву, лежал

    Их капитан. Он умирал.

    В груди его едва чернели

    Две ранки, кровь его чуть-чуть

    Сочилась. Но высоко грудь

    И трудно подымалась; взоры

    Бродили страшно, он шептал:

    «Спасите, братцы. Тащат в горы.

    Постойте — ранен генерал…

    Не слышат…» Долго он стонал,

    Но всё слабей, и понемногу

    Затих и душу отдал Богу.

    На ружья опершись, кругом

    Стояли усачи седые…

    И тихо плакали…»,

    и Самашки (оленьи стоянки, в переводе с чеченского), прогремевшие после якобы варварской расправы над местными жителями во время зачистки в 1995 году, а вот и Урус-Мартан — построенное на месте древних чеченских сел у реки Мартан («изобилие», «щедрость» — чеч.) русское военное укрепление (раньше в народе всегда бытовал некий русский Мартын, пользующийся уважением у кавказцев), а ныне город Урус-Мартан. Не знаю, как все пассажиры автобуса, а я в предвкушении…

    «ГОРОД-ГЕРОЙ» ГРОЗНЫЙ

    Так называют Грозный многие местные жители. Этот топоним неразрывно связан с непрерывными войнами: от большой Кавказской до второй Чеченской, или, как у нас любят называть ее, «наведения конституционного порядка».

    «Круг» ГИБДД в Черноречье вызвал множество приятных воспоминаний: в детстве катался тут не раз за рулем и без прав и ни разу не остановили. Давно, больше 20 лет назад…

    Мелькают заросли чернореченского леса, тут некогда тоже шли бои в чащах. А вот оно, вот оно — Грозненское море!!! А иначе — водохранилище. Настоящий курорт в былые времена для жителей города. Потом его высушили, то есть спустили воду через дамбу. Именно таким я застал море два года назад и был, без преувеличения, шокирован. Но нет, сегодня здесь вновь зеркальная гладь горной Черной речки. Власти собираются построить целый развлекательный комплекс на воде, пока ограничились одним из лучших в мире фонтанов. Конструкция длиной 300 метров и шириной 40 метров способна обеспечивать высоту струй в 100 метров. На строительство единственного в мире цельного водно-погруженного фонтана потребовалось более 60 млрд. рублей. Конечно же, не из бюджета.

    Фонтан торжественно открыли на День города и день рождения главы республики Рамзана Кадырова. Так уж совпало, бывает…

    В день моего приезда фонтан миролюбиво спал. Наступил сезонный отпуск…

    Впереди и внизу светился огнями, словно Лас-Вегас, мой любимый город Грозный: боль и радость моя…

    Друг моего детства уже давно ждет на вокзале. Теплые объятья, прыгаем в его десятилетний, но шикарно молодящийся бежевой «под кожу» обшивкой салона «Мерседес», и — вновь на машине времени по Грозному.

    Словно из рога изобилия низвергаются воспоминания: добрые и злые, веселые и печальные. Память вдруг выпукло оживает, отчетливо, как на фотобумаге, проявляются давно, казалось, канувшие картинки из детства и юности 80-90-х. Это друг специально везет меня «по местам боевой славы». Играет вайнахская музыка, приятно, иногда щемяще больно. Вот для этого, закавыка эдакая, и приезжаешь каждый раз «домой» побередить душу. Пусть её, лирику…

    СМЕСЬ МЕГАПОЛИСА С ПОЛИСОМ

    И элементами восточной экзотики. Именно таким предстает Грозный. Проспекты с идеальными дорогами, шумные потоки дорогих и попроще машин на них. Отреставрированные и вновь построенные многоэтажки и административные здания. Эпические башни Грозного-Сити, монументальная мечеть им. Ахмат-Хаджи Кадырова «Сердце Чечни». Все эти картинки центра города давно знакомы с экранов телевизоров. Впрочем, и на окраинах трущоб не сыскать. Обычный город областного уровня: спальные районы, частный сектор. Вот только дороги, разметка, знаки, светофоры — идеальны везде.

    Надо было поехать еще куда-нибудь, окромя столицы. Методом тыка из городов выбрали ближайший — Аргун. И не зря. Роскошная трасса по три полосы в одну сторону, с отбойниками и фонарями освещения в ряд. Всё, как в лучших домах. Говорят еще и потому, что здесь денно и нощно мчатся в направлении родовых сел и обратно на работу солидные кортежи руководителей республики, вплоть до самого Рамзана (так запросто, но за глаза, естественно, главу республики называют все, и всем понятно, какой именно это Рамзан. Например: «Слышали, Рамзан сказал (запретил, разрешил)?», и переспрашивать не будут).

    Словно в подтверждение на шумной трассе повисает напряженная тишина. Мы как раз стоим на заправке. Я ничего не понимаю. Но местные давно уже знают, в чем дело. И что надо застыть, испариться с трассы по ходу движения кортежа, а уж тем паче не выезжать на нее. Что будет в противном случае? Говорят, никто не рисковал проверить. Потому глушим двигатель. Но ниоткуда взявшиеся ДПСники на всякий случай грозно помахали жезлом. В ответ делаем успокаивающие жесты. Чуть не зазевавшийся джигит на «девятке» резво стартует от бензоколонки, но тоже вмиг осознает серьезность момента и бьет по тормозам. И вот оно: с ревом проносится черная иномарка-«торпеда». Она проверяет: чиста ли трасса перед VIP-персоной. Следом нарастает гул моторов: это в шахматном порядке по всем полосам с включенными спецсигналами и в сопровождении полицейских машин несутся со скоростью не меньше 200 км/ч, грозно сверкая черными лакированными боками, «Мерседесы» представительского класса (раньше в почете были «Тойоты» семейства «Камри»). Секунды — скрылись под сенью высоток Аргуна. Трасса, нетерпеливо рыча, ожила. Жизнь, замершая ненадолго, продолжается.

    МЕЧЕТЬ В СТИЛЕ HI-TECH?

    В привычном понимании этот стиль подразумевает собой нечто модерновое, оригинальное, даже фантасмагоричное. И как тут быть с вековой исламской архитектурой? Но дизайнеры совместили. И правда, получилось нечто неповторимое. Эдакая роскошная летающая тарелка с минаретами. Впечатляет! Особенно, говорят, ночью, своим ослепительным бирюзово-сине-желтым сиянием. Четырехэтажная внутри мечеть раскинулась на 7 тыс. кв. м, стены внутри отделаны редким белым мрамором с золотым напылением. Кровля имеет свойство в зависимости от погоды сама менять цвета от серого до синего. А носит мечеть-жемчужина Аргуна имя Аймани Нисиевны Кадыровой. Правильно — супруги первого президента Чеченской Республики Героя России А.-Х. Кадырова и мамы нынешнего главы республики Героя России Р.А. Кадырова. Долгие годы она возглавляет известный всем благотворительный Фонд им. Ахмата Кадырова, на счету которого, помимо крупных социальных, культурных и спортивных проектов, такие стройки, что бюджет любой республики позавидует: целые микрорайоны, дороги, мосты, газовые и электросети и многое-многое другое. В том числе, крупнейшая в Европе мечеть «Сердце Чечни» и, собственно, мечеть в Аргуне. Средства в Фонд жертвуют благотворители.

    Мечеть была открыта в 2014 году одновременно с комплексами «Аргун-Сити-1» и «Аргун-Сити-2» (7 жилых высоток и 21-этажное офисно-торговое здание), которые, правда, почти пустуют. Уж слишком высока стоимость жилья и аренды.

    Мчим обратно. Навстречу — стилизованные арки, сторожевые башни с портретами В.В. Путина и А.-Х. Кадырова, надписями на русском «Добро пожаловать!», «Счастливого пути!», «Россия — наш общий дом» и т. п. Вообще, в Чечне здесь на каждом углу, в каждой телепрограмме и газете нарочито подчеркивается: Чечня — это Россия, Путин — наш президент. И правильно: повторенье — мать ученья. Результаты воспитательной и образовательной политики Рамзана вкупе с мирной и достаточно неплохой жизнью, несколько поблекшими ужасами войн (ну не может человек все время жить ненавистью и злобой) дают свои результаты. По улицам можно спокойно гулять в любое время, количество преступлений поразительно мало не только по обычно лукавой статистике, но и по отзывам местного населения. Оставить машину открытой, уйти и по возвращении застать ее на месте и невредимой — не из области фантастики. Меня регулярно спрашивали после возвращения домой: «А как там к русским относятся? Ты что, вот так просто сам сел в автобус и поехал?» Да, поехал. И далеко не один такой. Могу судить по лицам и русской речи в автобусе. Я гулял по вечерним улицам Грозного, ужинал в кафе (они там безалкогольные, если что), покупал продукты на центральном рынке. Никого давно не смущают русые волосы и русские слова. Вслед русским женщинам не свистят и не кричат похабщину, как прежде (в Грозном работает много командированных и представителей (-льниц) федеральных структур). Продавцы, официантки, таксисты или прохожие на просьбу сфотографировать, даже если по привычке и спросили что-то по-чеченски, мгновенно и без удивления переключаются на русский: «Что-то еще хотите? Чай зеленый или черный, с сахаром или без сахара? Куда поедем? Спасибо-пожалуйста» и в том же духе. В представлении же многих Чечня это доселе такая страшилка, где, как у Лермонтова в «Казачьей колыбельной…»:

    По камням струится Терек,

    Плещет мутный вал;

    Злой чечен ползет на берег,

    Точит свой кинжал».

    Нет, тут и не рай. Но и совсем не бандитский край. А вполне себе современный цивилизованный город. Где, как и в любом современном цивилизованном городе, можно получить свою порцию неприятностей в темном углу.

    Итак, в пустующей квартире в одной из новеньких двенадцатиэтажек началась вечеринка в честь меня. Парни за столом — как на подбор с импозантными бородами весьма умеренных габаритов. Примерно, как у Рамзана. Такие бороды считаются стильными, модными, да и правоверному мусульманину полагается бороду иметь. Даже полицейские сплошь с бородами, хоть и не по уставу.

    «За встречу», «За дружбу народов», «За Рамзана», «Чтобы не было войны» — тосты рождаются сами собой. На Резване — красная майка с портретом Путина. Он горячится: «Все эти войны, сколько народу погубили, кому это было нужно? Бандитам и ваххабитам — согласись?» Соглашаюсь. Позвольте дальше несколько тезисов из долгой заполночной беседы в моем изложении смысла и сути и якобы в первом лице. Заметьте, парням от 25 до 35 лет (будто бы поколение войны), правда — все с высшим образованием, работают в государственных или аффилированных (как отчего-то ныне модно в новоязе, а по-другому — взаимосвязанных) с ними учреждениях Чечни.

    «Как можно плохо относиться к другим национальностям? Ведь все вместе когда-то строили, в том числе, и нашу республику. А то, что простой народ столкнули правители, не вина народа, а горе его. Поверь, Рамзан очень хорошо это понимает. И неустанно повторяет: кто обидит наших гостей, это будет последним поступком в его жизни. Проверь сам, погуляй по улицам в любое время дня и ночи, на машине с номерами другого региона спокойней ездить, чем с местными. Гаишникам тоже запретили придираться без причины, особенно к гостям. И Рамзана слушают. Ты знаешь, именно такой руководитель нашему народу и нужен. Чтобы уважали и боялись. Иначе не поймут. Тут всё начинается с мелочей. Вот не пристегну, мол, ремень, это меня унижает. А что тут унизительного? Не пристегнул ремень, превысил скорость — потом нарушишь что-то более серьезное. Рамзан на расправу скор. Вот посмотри в телефоне видео из Инстаграмма (социальная сеть в Интернете — авт.): водитель явно «приближенной» «Тойоты» с крутыми номерами серии КРА (Кадыров Рамзан Ахматович — авт.) пересек сплошную на большой скорости. Читай следующую запись: «Водитель найден и уволен». И подпись: Кадыров95. Под этим именем в Интернете пишет сам Рамзан (про то, что уволили простого «водилу», а гнать вперед, скорее всего, приказывал чиновник на соседнем сиденье, говорили другие люди — авт.). Видишь? Рамзан строг, но справедлив».

    «Стыдно за земляков, которые ведут себя в России (с 90-х годов точно, а то и раньше «материковая» часть нашего государства не только в Чечне, но и в большинстве республик Северного Кавказа называется именно так, отстраненно — авт.), словно дикари. Понимаешь, им здесь сразу «перекроют кислород». Посмотри на наши улицы, все (или почти все) вежливы, культурны и уже давно не щелкают семечки на корточках, словно в анекдотах. Но к вам, в Россию, приезжают показать якобы удаль. Приезжают часто не лучшие. Многих возвращают обратно родители, старейшины, даже сам Рамзан. Поверь, нормальным людям не нужно всё это. Мы хотим жить в мире, устали от бесконечных войн, хотим просто работать и растить детей. Посуди сам: Рамзана не было — безработица 76%, сегодня — всего 14. И ведь, правда, строятся предприятия, люди понимают, что проще и лучше работать и получать зарплату, чем воевать.

    И я тебе скажу, братан, еще одну вещь. Русские и ваши девушки нередко сами провоцируют, подчеркну, недалеких и молодых совсем наших парней на хулиганство: первые — не прекрасной русской культурой, которую, клянусь, уважаем, не спортивной мужской подготовкой, а пьянством и хамством, вторые… Ну, ты обидишься, сам понимаешь. Ты ж пойми, уважать нужно за что-то, а не просто так. Я бы лично только рад был, если бы крепкие русские парни сплясали «Калинку-малинку» или, как они это делают, с выбрасыванием ног вприсядку. Сила-то нужна здесь. А русские девушки сплясали бы в национальных костюмах. Уверен, встретили бы в Грозном классно».

    «Я тебе скажу еще: лично у меня трое младших братьев. И ни один из них не устроит в России что-нибудь плохое. Потому что я им так сказал. Я лично приеду и… разберусь. А не хватит меня, отец приедет. Вот здесь, братан, вы растеряли былое. Я учил историю, историю Чечни тоже. Казаки были похожи на нас. Ты представь, они роднились с чеченцами, наши девушки выходили замуж за казаков, и наоборот. Ты можешь себе представить сейчас такое? Слишком мы разные стали. Но не до такой степени, чтобы воевать. Дружить нам надо».

    Время очередной молитвы. Парни отправились в соседнюю комнату делать намаз. Намаз и здоровый образ жизни — это приоритеты в Чечне.

    «Испорченный» образом жизни, затягиваюсь сигаретой, глядя в яркие огоньки окон за темным окном. Там, в километре, аэропорт «Северный», оттуда тянулись в бои колонны бронетехники, гибли и горели свечками, там садились и взлетали борты, подпитывая кровавую мясорубку чеченских войн и увозя отдавших им страшную дань «в чёрном тюльпане» тех, кто с заданий… в отпуск бессрочный, рваные в клочья»…

    Прочь, воспоминанья. Прочь, проклятые. Прочь, ночь…

    О ЗАРПЛАТАХ В РЕСПУБЛИКЕ

    Средняя зарплата в Чечне довольно-таки небольшая. И потому радуются красоте улиц, шику мечетей далеко не все. Как, впрочем, и у нас — многотриллионным помпезным мероприятиям, которыми мы отчего-то должны удивить мир…

    Смотрите, средняя зарплата в Чечне с пика в мае 2015 года в почти 40 тыс. рублей съежилась до порядка 15 тыс. в ноябре (источник: http://chechenskaya-respublika.trud.com/). Больше всего получают, ясное дело, банкиры и финансисты (за 60 тыс.), за ними — инженеры с технологами и профессиональные рабочие (от 40 до 50 тыс.). По состоянию на 9 декабря, в Чеченской Республике открыто 1.930 вакансий. Для 64,5% открытых вакансий работодатели указали заработную плату в размере 2.000-15.600 руб. 22% объявлений с зарплатой 15.600-29.200 руб. и 10,3% — с зарплатой 29.200-42.800 руб. По итогам бесед с приятелями, максимальный месячный доход в 25 тыс. рублей и является неким ориентиром достойной зарплаты для человека с образованием и в достойной организации. Много? Мало? Можно спросить у любого жителя Ростова, с коим я уже сравнивал Грозный в качестве областного центра. Правда сказать, в Ростове не строят ничего из заморского мрамора, золота и иже с ними. Ну, уж на показ всему миру — точно. А в Чечне строят. Мы еще побываем с вами в музее уважаемого первого президента республики. Красиво — глаз не отведешь, впечатляет — не забудешь, память — на века. Так и должно делать. Но память памятью — а проблемы повседневности ведь тоже надо решать.

    ЛЮДИ В ЧЕРНОМ

    Как облавы на самом деле происходят где-нибудь в горах, по понятным причинам, повидать не довелось. Но одну из городских «зачисток» мы с другом наблюдали. Въезд в Грозный со стороны Ханкалы. Скоростные обычно джигиты впереди вдруг резко сбрасывают скорость и даже переходят в черепаший бег.

    Местным опять всё ясно. Друг говорит: «Опять началось. Последнее время зачастили с облавами. Бородатых (ваххабитов — они растят бороды длиннее обычного и бреют усы — авт.) ищут, это с Сирией связано».

    Все опасаются. Парни-спецназовцы вооружены до зубов, рассредоточены по периметрам, максимально охватывая сектор обстрела, приклады у плеча — взор пристальный. Всё по военной науке. В стороне дремлют бронированные «Уралы» и КамАЗы.

    «Ассаламу Аллейкум», — нагибается к двери нашего авто остановивший человек в камуфляже. Ему здесь подчиняются все. Несмотря на последующие возмущения друга: да он не «гаишник», да досматривать не имел права и т. д.

    Проверка документов проходит буднично, но и напряженно. Причем, с обеих сторон. По пути через центр города к выезду в Надтеречный район встретили пять таких мобильных спецназовских постов на всех основных развязках. Частый атрибут рядом с ними — горки разнокалиберных солнцезащитных шторок прямо на земле. Те, кто опрометчиво их вешают на окна своих машин (несмотря на весьма доходчивые запреты), на таких постах просто выкидывают по вежливым просьбам людей в черном. А тонировку сдирают на месте. Иначе стекла прикладами побьют. Негоже полицейским не видеть, кто и сколько едут в авто.

    Рамзан борется с «шайтанами из Иблисского государства» (так он называет сторонников террористической организации «Исламское государство» (запрещена в России — авт.), так даже пишут в местных газетах, а Иблис — глава всех злых духов-шайтанов) давно и беспощадно. Не так давно глава республики сообщил, что в ряды террористов вступили 480 чеченцев, из которых около 200 уничтожены. И остальных найдут: хоть в Сирии, хоть на родине. В Чечне считается: Рамзан сказал — Рамзан сделает.

    Впрочем, проблема вербовки молодежи в сторонники запрещенного в нашей стране ИГ-ИГИЛ, или как призывает сейчас говорить мусульманское духовенство (в т. ч. глава совета муфтиев России шейх Гайнутдин) — ДАИШ (в переводе на арабский то же самое, но за произношение такой аббревиатуры при них боевики могут отрезать язык или казнить, потому что самое мягкое созвучное слово означает нечто разрушающее, негативное, а несколько остальных — и вовсе несут оскорбительный смысл вплоть до названия одного вьючного животного; сторонники наименования ДАИШ, напротив, призывают использовать его, потому что: а) оно не несет в себе изначальный отрицательный посыл в адрес ислама, т. к. ничего общего с нормами этой религии отмороженные террористы не имеют; б) просто хотя бы потому, что наименование не нравится террористам), актуальна для всего Северного Кавказа и не только. До сих пор в СМИ не утихает тема недавно простого сибирского Толика, а ныне кровавого палача, перед всем миром отрезавшего в Сирии голову соратнику-чеченцу якобы за измену идеалам джихада. Кстати, Рамзан тогда публично обещал найти Толика и уничтожить. И добавил (интересный момент): «Ошибаются те, кто считает, что российская армия убивает в Сирии мусульман. Там убивают шайтанов, террористов, которые делают всё, чтобы у людей было отвращение к религии Ислам. Они не представляют мою религию, они не являются мусульманами, поэтому их надо уничтожать».

    Так вот: что же и кто заставляют так легко и просто превращаться обычных людей в палачей, заключивших союз с дьяволом? Бросать родные края, жен, детей, отцов и матерей, то есть все самое святое для любого нормального человека, чтобы убивать других и умирать самим на чужбине, в далекой Сирии, Ираке, которых раньше и в глаза не видели? Мне вот непонятно. И вам, думаю, тоже. А по неофициальным данным (коим в нашей стране мы обычно и склонны верить), минимум 3-4 человека ежедневно (!) уезжают из России в сторону сирийской границы.

    Кстати, «простого сибирского Толика», как говорят, привлек в лагерь ваххабитов… имам мечети простого сибирского городка Ноябрьска. А когда Толик «прославился», «имам» исчез в неизвестном направлении: то ли в Сирию побрел, то ли еще где в огромной России схоронился вербовать новых боевиков.

    А вербовщики там профессионалы, ни дать ни взять. Вербуют в Интернете (по данным одного исследования, после двух российских столиц Чечня, Ингушетия, Дагестан, Кабарда — в лидерах по потреблению мобильного Интернет-трафика, сам видел: молодежь буквально не «вылазит» из своих мобильных гаджетов, а в Интернете том — чего только не найдешь, пропагандисты «с той темной стороны» дело знают), в спортзалах, учебных заведениях, даже в мечетях. Так и шепчут, если перефразировать: ты крутой, ты сильный и смелый, пойдем с нами, наведем порядок, мы дадим тебе кров, еду и оружие, только убивай врагов нашей веры, вера в опасности, настал великий час спасти ее, а тебе выпал уникальный шанс в этом поучаствовать. А здесь, здесь-то что? Оглянись вокруг: беспредел, коррупция, менты такие-сякие, никогда здесь не будет справедливости. Добавьте сюда обещанный рай с молодыми девственницами (а на Кавказе сейчас в огромном почете вера, 99% совершают по нескольку раз в день молитвы, их только обязательных шесть, а добровольных — бессчетное множество), максимализм молодости и тягу к самореализации, даже приключениям здоровых и крепких людей (а на Кавказе в огромном почете и спорт, да не какой-нибудь бадминтон, а развивающие бойцовские качества виды), обиды на власть и в особенности правоохранительные органы (в особенности на Северном Кавказе они самые жесткие, под зачистки сплошь и рядом попадают невиновные со всеми последствиями: потерянное здоровье, пропажа в неизвестном направлении, смерть). Так что, порой вербовщикам особо и стараться не приходится. К превеликому сожалению. И внятного противодействия, кроме силового, ни власть, ни общество пока не нашли. И не надо говорить про бедность да нищету, которые якобы толкают кавказскую (чаще всего) молодежь на войну. Дайте им денег — станут добрыми и пушистыми. Не станут, посмотрите на Европу и Францию в частности. Последние взрывы устроили давно ассимилировавшиеся мигранты среднего класса. А социальные пособия такие, что нам зарплаты не снились. И вообще, ТАМ немало вполне себе состоятельного люда.

    ПЕШКОМ ПО ГРОЗНОМУ

    Прогуляться по центру города, как бывало многажды в «прошлой» жизни, — чем не бальзам и одновременно соль для ностальгирующей души?

    Вот он, красавец Дом печати. Когда-то (страшно вспомнить, когда, но, кажется, году в 93-м) я принес сюда, в редакцию газеты «Грозненский рабочий» свою первую заметку. Корявую, как сейчас понимаю. Но меня вежливо встретили, дали несколько советов (каких — не помню) и отпустили с богом, а заметку, конечно, не напечатали.

    В период войн Дом разрушили до состояния бетонного скелета. Отреставрированный, он засиял пуще прежнего, став из серого сине-серым и приняв в свои стены законных хозяев — журналистов, корректоров, верстальщиков, видеооператоров и прочий «СМИшный» люд. В декабре прошлого года Дом снова чуть не был уничтожен и частично выгорел. Тогда на ночной спящий город напали боевики, убили нескольких милиционеров, забаррикадировались в школе и в Доме. Выкуривали их гранатометами и крупнокалиберными пулеметами БТРов. Дом пережил и это испытание, по распоряжению Рамзана он был приведен в прежний вид то ли за две, то ли за три недели. И сегодня на его стенах, ни снаружи, ни внутри, — ни одной раны, напоминающей о пережитом. Мирная идиллия: машет жезлом ДПСник, по своим будничным делам спешат люди, рядом кипит центральный рынок «Беркат» (изобилие, достаток), веселая молодежь раздает прохожим шарики с логотипом одного из сотовых операторов, в сувенирной лавке я покупаю магнитики с видами Грозного.

    Близ Дома, в сквере Журналистов, напротив памятника еще советских времен (хотя он тоже восстановлен), посвященного дружбе русского, чеченского и ингушского народов (воплощены в граните герои революции Гикало, Шерипов и Ахриев), сейчас есть стела журналистам, погибшим за свободу слова.

    Я прошу проходящую мимо компанию студентов (парень и три девушки): «Можно вас попросить сфотографировать меня?» Без проблем. Парень старательно выбирает ракурсы, девушки терпеливо ждут в сторонке. Обмениваемся любезностями: «Спасибо — да не за что». И расстаемся с улыбками.

    К слову: площадь Дружбы народов во времена «свободной» Ичкерии периода 1996-1999 годов была переименована в честь уничтоженного «бригадного генерала», некоего Хултыгова. А на самой площади процветал невольничий рынок, где можно было не только купить из имеющихся «на складе», но и заказать себе раба нужной «комплектации».

    Я никогда не бывал прежде в музее им. А.-Х. Кадырова. В прошлые разы не довелось, но страшно хотелось. Все, кто бывали, остались восхищены. Значит — идем туда. Туда рядом, через дорогу.

    Вообще, сам музей, будучи грандиозным сооружением, является центром целого 5-гектарного мемориального комплекса «Аллея Славы» с портретами Героев Советского Союза из Чеченской Республики, барельефами на темы войны, 36-метровой стелой, Вечным огнем и памятником Герою Великой Отечественной М. Висаитову на коне и с саблей. На входе в сам музей — полицейский. «Билеты в кассе», — подсказал он. В кассе — никого. Решаю, что никто не обидится из-за ста рублей.

    Ни одного человека, гулким мраморным эхом отдаются шаги. Да уж: это настоящий памятник архитектуры мирового уровня. Глаза слепит великолепная люстра под куполом. Она сделана в Иране, покрыта золотом 999-й пробы, весит полторы тонны. На люстре гравировка высказывания А.-Х. Кадырова: «Пусть восторжествует справедливость!» Люстру обрамляют четыре массивные колонны в восточном стиле. Все колоннады и элементы лепки покрыты сусальным золотом. И кругом — мрамор, мрамор, мрамор…

    Спускаюсь на нулевой этаж. Тут есть на что посмотреть…

    Продолжаю экскурс по музею имени Ахмат-Хаджи Кадырова. В художественной галерее — больше 500 подаренных республике работ художников. На стенах — фотографии с известными лицами. Ещё здесь множество личных вещей, наград первого президента. И даже воссоздан его личный кабинет, на столе которого лежит последний подписанный им документ накануне известного взрыва на стадионе «Динамо» 9 мая 2004 года: распоряжение о командировке в Москву. А ещё наличествуют стол и стулья — участники подписания Хасавюртовских мирных соглашений в августе 1996 года, которые многие до сих пор расценивают не иначе, как предательство интересов России и памяти погибших в Первой войне.

    Здесь хватит впечатлений. Ну что, гуляем по центру дальше? Точнее — по проспекту В.В. Путина. Слева видим бывший русский драматический театр имени Лермонтова, а сегодня театрально-концертный зал. Он и в советские времена был красавцем с «поющими» фонтанами, а ныне и подавно, учитывая щедрый стиль грозненских новостроек.

    Рядом с ним — ну просто шикарная Национальная библиотека. Еще тогда я задался вопросом: интересно, сколько человек туда ходят? Полюбопытствовал потом в Интернете: всего 6.000 читателей на миллион четыреста населения и полтора миллиона книг, журналов и газет.

    Вообще, республиканская библиотека — ровесница «лермонтовского» театра: родилась в 1904 году. Любопытно, что в годы депортации чеченцев и ингушей русскоязычные сотрудники спрятали и сохранили много литературы на их национальных языках, которую приказано было уничтожить. Впрочем, куда не добралась сталинская рука, добралась Первая чеченская война. Библиотека, уже носившая имя Чехова и находившаяся в центре города, была полностью разрушена, а её уникальные фонды (2,6 млн единиц) сгорели в адском пламени жестоких боев. Возродилась она из пепла окончательно в 2013 году. И теперь носит имя чеченского писателя Абузара Айдамирова.

    Позади библиотеки — национальный музей. Чудное и не менее грандиозное здание со стилизованными сторожевыми башнями горцев. История его похожа, как и горькая история всей Чечни 90-х: бесценные экспонаты были уничтожены или попросту украдены.

    Вспомнил вдруг, как пару лет назад в Интернете развернулась настоящая истерика: дескать, безвестные блюстители нравов стреляют то ли из пневматики, то ли из травматики (чья фантазия богаче) по «легкомысленно» одетым девушкам. И чуть ли это не с ведома Рамзана. И тогда казалось ерундой. И теперь смотрю — форма одежды молодых чеченок самая разная: от юбок выше колена и высоких каблуков до хиджабов. Как подобает одеваться женщине — решают её муж и родственники.

    По пути купил несколько газет, продажа которых достаточная редкость. Сказать, что печатные СМИ в Чечне не в почете — почти ничего не сказать. Интернет и телевизор лидируют с таким отрывом, мало, где увидишь. Это в тему количества читателей всей республиканской библиотеки. Одна из ведущих газет «Вести республики», учрежденная правительством, издается тиражом всего 3.000 экземпляров.

    Интернет — он, ясное дело, штука свободная. А вот ТВ и в особенности пресса поразили даже меня, хорошо знакомого с принципами «вертикали власти», работы государственных СМИ и «неудобства» критики в них (критики власти, разумеется). Каждый третий, а то и второй репортаж, статья чеченских СМИ пронизаны сакральным духом, квинтэссенция которого примерно в следующем: «это стало возможным благодаря мудрой политике первого президента Чеченской республики Героя России Ахмат-Хаджи Кадырова и достойного продолжателя дела своего отца Рамзана Ахматовича Кадырова». При сем речь может идти о строительстве школы, ремонте дороги, спортивном соревновании и бог весть ещё о чём. Такой канонизации можно только позавидовать. Хотя, возможно, так и надо. Что было плохого в подобной же идеологии времен СССР с её «благодаря партии и правительству»?

    Немалое место в печатных СМИ — что нельзя не отметить — отводится межнациональной политике. Статьи, и довольно обширные, с заголовками «Культура гребенских татар — наше достояние», «Ногайцы — кто они?», «Круглый стол «От Терека до Дона» (к 25-летию возрождения казачества в России) далеко не редкость. А аксиома «проживают в мире чеченцы, ингуши, татары, ногайцы, турки, аварцы, русские и другие народы» не только не поддаётся сомнению, но и сознательно подчёркивается. И, конечно же, находится место публикациям на тему «щупалец ненасытной военно-«демократической» машины США», «пятой колонны» оппозиции и её никчемности. Тренды нынче весьма модные.

    Телевидение же исправно служит в качестве воспитательного механизма. То и дело здесь Рамзан на свой лад публично воспитывает наркоманов, алкоголиков и даже боевиков. А они понуро, словно под дулом автомата, стоят с покаянным видом. Недавно очередное шоу вышло за рамки традиций: здесь Рамзан учил уму-разуму обычную соцработницу за то, что осмелилась критиковать власть: дескать, не одна власть кушать хочет, и хватит забирать деньги из зарплаты на всякие государственные нужды. Бедная не знала, каким бы способом провалиться под землю, а её супруг клял себя за то, что не уследил за «бабой-дурой» и приносил извинения. В итоге «виновница» взяла свои слова обратно.

    Самое время перекусить. Подхожу к двери кафе на проспекте Путина, через стеклянную дверь вижу выходящих девчонок лет 15-ти. По привычке уступаю им дорогу. «Бекх мабилла» (извините), — смущенно потупив взоры, спешат уйти в сторону они. Представляете, девчонки извиняются за то, что попались на пути, и мне, мужчине, пришлось уступить им путь. Особенности национального менталитета.

    Дама в возрасте встретила приветливо: «Присаживайтесь. Официант к вам сейчас подойдет». Принесли меню. Долго изучать не стал: быть в Чечне и не отведать знаменитых чеченских галушек (жижиг-галныш, где «жижиг» — это мясо)? Порция всего за 300 рублей оказалась такой огромной, что наесться вдвоем — запросто! Вспомнил наши, а в особенности ростовские порции с их мизерными блюдами и астрономическими ценами. Вот где жадность человеческая…

    Через дорогу от мечети «Сердце Чечни» яркими огнями светится стела: «Я люблю Грозный». Как возле неё не сфотографироваться на память? Спустя три с небольшим недели здесь пройдет митинг протеста в ответ на сбитый Турцией российский бомбардировщик с плакатами типа «Турецкий удар в спину», «Не забудем, не простим». Митинги по разным поводам, причем огромно многолюдные, организуются легко и проходят по самым разным поводам: вплоть до дня рождения президента России.

    Если пройти влево — то попадем на бывшую площадь имени Орджоникидзе, а с 2010 года площадь Хрущева. Именно этот государственный деятель принял решение о возврате чеченцев и ингушей на историческую родину в 1957 году после долгой, полной лишений ссылки. При этом, правда, Наурский и Шелковской районы с большинством русского населения, бездумно переданные из Ставропольского края, из восстановленной Чечено-Ингушской Республики обратно возвращены не были. Но и Чечне не вернули Пригородный район, оставшийся в Северной Осетии. До сих пор конфликты. Что-что, а кроили территории в Союзе бессмысленно и беспощадно, совсем не задумываясь о последствиях.

    Если от мечети посмотреть вправо, туда, где раньше был печально известный Президентский дворец, то там в канун опять же дня рождения В.В. Путина в 2010 году был открыт красочный музыкальный фонтан, названный в его честь. «Владимир Путин является моим кумиром, так как благодаря его дальновидности и мудрости в Чеченской Республике воцарились мир и стабильность», — сказал тогда Рамзан Кадыров.

    Право перерезать символическую красную ленту было предоставлено молодым активистам патриотических клубов «Путин» и «Рамзан» (а чего усложнять названия, просто и понятно).

    ЗДЕСЬ ЛИКВИДИРОВАН МАСХАДОВ

    Резво мчим по перевалу. Именно здесь в далеком-предалеком 94-м грохотали колонны генерала Рохлина, ещё не подозревая, что ждёт их внизу, в полыхающем огнём городе. Неугомонная память — да будь она неладна — подсказывает: вот тут в гору врезался боевой Ми-24, а вот тут — напротив Толстой-Юрта — непонятным образом зацепился за электролинии, упал и сгорел транспортный Ми-8. Я тогда ещё помню ручку управления пилота обгоревшую на память забрал, затерялась где-то. Зло тогда шутили местные: пьяные летали пилоты, если уж в горы врезались или провода цепляли.

    Обсуждая эффективность только что виденных нами облав «людей в чёрном» как почти нулевую (ну какой боевик попрётся среди бела дня через город с оружием), друг вдруг вспоминает события более чем десятилетней давности. Тогда, в августе 2004 года, около 400 боевиков вошли в город и напали на отделения милиции, блокпосты, госучреждения и так далее. Инсургенты вновь использовали «ингушский сценарий» (день в день двумя месяцами ранее было совершено нападение на Назрань, где погибли около 100 военных, милиционеров, контрразведчиков, прокурорских работников): выставляли свои блокпосты, досматривали транспорт, пряча длинные ваххабитские бороды под одеждой, а когда попадающие в сети и ничего не подозревающие представители силовых ведомств показывали удостоверения, то расстреливались на месте. Мой друг тогда работал в одном из военкоматов и был остановлен на Минутке тоже «людьми в чёрном». Сейчас вспоминает: словно шестое чувство подсказало «корочку» не доставать. И его отпустили с миром. Всего же во время ночного налёта на Грозный погибли более 60 силовиков, сравнимые потери понесли и нападавшие. Где гарантия, что «липовый» пост не может появиться на дороге и сегодня в любой момент? Об этом же думают многие чеченцы, когда видят впереди очередное скопление бойцов в камуфляже.

    В село Толстой-Юрт, что в 20 км от Грозного, мы едем по одной причине: чтобы побывать на месте, где был ликвидирован президент самопровозглашенной Республики Ичкерия Аслан Масхадов. Одна из самых противоречивых фигур в руководстве мятежной республики. Полковник Советской Армии (в военной академии его даже называли Олегом, ревностным мусульманином не считали), член КПСС с 1972 года, бригадный генерал в армии Дудаева и далее по восходящей — он всегда казался чужаком в кровожадной стае басаевых-гелаевых. Казался гуманистом, склонным к компромиссам. Отчасти, наверное, так и было. И именно потому, даже при желании, подчинить себе отморозков и прекратить их безобразия вроде походов на Дагестан или захвата школы в Беслане попросту не мог. Ну не такой характер. В Чечне считается, что он даже побаивался «стаи» и перечить ей не решался.

    Вот она, улица Суворова. Вот этот дом № 2. По официальной версии, ФСБ узнала о нахождении Масхадова именно здесь, в подвале у дальних родственников. И 8 марта 2005 года подвал был взорван. Вместе с президентом Ичкерии. Неофициальные версии таковы: Масхадова перед взрывом убил охранник по его же просьбе; спецназ уничтожил его в другом месте (есть вариант и с предварительными пытками), а потом подбросил в дом к дальним родственникам.

    Дом давно восстановили. Отсидел свое за укрывательство преступника хозяин. Но, находясь рядом, до сих пор невольно ощущаешь причастность к одному из знаковых событий истории Чеченской войны.

    ДОМОЙ, ДОМОЙ…

    Противоречивые чувства обуревают: и грустно уезжать, и по дому соскучился. Как бы то ни было, билет куплен. И уже в темноте мчим на автовокзал. Облавы продолжаются: на Минутке в лучах фар светятся гаишники. Стоят они скопом, человек 15. Разительный контраст с профессионально рассредоточенными «людьми в чёрном». Ведь такое беззаботное скопление можно уничтожить одной длинной очередью.

    Друг провожает меня до автобуса. Тепло прощаемся, зовёт в гости. В вечерней пробке долго тянемся через Черноречье к выезду. Уже за чёрной гладью Грозненского моря автобус набирает скорость. Спи спокойно, любимый город. До встречи!

    октябрь 2015 года.