С тех пор как в 2015 году Россия разместила в Сирии свои войска, ее роль на Ближнем Востоке заметно возросла. Помимо военных действий в Сирии, Москва также активно участвует в обсуждении ряда региональных вопросов, чтобы повысить свое присутствие в мировом сообществе и укрепить свое влияние в переговорах, которые важны для России. Своим вмешательством в палестинские отношения и внутренний конфликт в Ливии, Россия вступает в переговоры, которые часто заходят в тупик, не для того чтобы помочь найти правильное решение, а с целью усилить свое влияние на региональных лидеров. В других частях Ближнего Востока Россия уже добилась долгожданного присутствия.

В Египте широко используют русские инвестиции и туристические денежные потоки, в Иране высоко оценивают российскую военную технику. И конечно, Россия стала ключевым союзником сирийского правительства, работая в сотрудничестве с Ираном.

Если бы Россия не вмешалась, военный конфликт в Сирии на сегодняшний день развивался бы совершенно иначе, а Дамаску пришлось бы с большим трудом отстаивать свою территорию, на которую претендовала оппозиция.

Именно в сирийском вопросе Израиль и Турция надеются на помощь со стороны Москвы. Израиль глубоко обеспокоен нестабильностью на границе с Сирией, в частности в районе Голанских высот, где разместились «Хезболла» и другие просирийские и проиранские боевики. Когда Россия впервые вмешалась в сирийский конфликт, Израиль расценил это как возможность получить поддержку со стороны старого союзника в борьбе с нестабильностью в стране.
 
Израиль регулярно призывает Россию держать проиранские (и радикальные антиизраильские) группы подальше от границы. Впрочем, учитывая сильный военный потенциал Израиля, что ему действительно нужно от Москвы, так это пространство в Сирии для разворачивания военных действий, направленных в частности против «Хезболлы».
 
Когда в марте 2016 года Россия заявила о выводе основной части войск, израильские власти с нетерпением ждали разъяснений, как в связи с этим Россия будет поддерживать безопасность Израиля. В частности, Израиль добивался гарантии со стороны России, что «Хезболла» не получит от нее оружие и поддержку, которые Москва предоставляет сирийской армии. В этом же месяце Путин отметил особый характер отношений с Израилем, подчеркнув, что они строятся «на основе дружбы, взаимопонимания и давней общей истории». В свою очередь Израиль поддержал политику Москвы, избегая продажи оружия странам, граничащим с Россией. Например, в 2008 году во время краткосрочной войны с Грузией, Тель-Авив приостановил снабжение оружием Тбилиси.
 
Сейчас Нетаньяху надеется использовать эти особые отношения с Россией, поскольку его страна готовится к неизбежному конфликту с «Хезболлой».
 
Так как в сирийском конфликте преимущество у верных правительству войск и связанных с ними ополченческих формирований, стратегические интересы Израиля в отношении собственной безопасности обострились. Присутствие России усложняет процесс принятия мер, направленных на решение собственных проблем. Что же касается надвигающегося конфликта с «Хезболлой», в котором Израиль столкнется с закаленным в боях противником, Тель-Авиву необходима уверенность в том, что какие бы способы он ни использовал для сохранения контроля над Голанскими высотами и прилегающими районами, это не пересечется с российской операцией в Сирии.
 
Чтобы сохранить буферную зону в юго-западном районе Сирии, Израилю понадобится помощь России. Но он также хочет иметь возможность держать под прицелом вооруженные колонны и склады «Хезболлы», не мешая при этом России.
 
И если возможный конфликт с «Хезболлой» переключится на Сирию или Ливан, что представляет особый риск, учитывая возвращение боевиков с сирийской войны, необходимость сотрудничества с Россией будет только усиливаться.
 
Россия может гарантировать Израилю безопасность на границе лишь в определенной степени, поскольку возможность Москвы вмешиваться в действия участников сирийской войны ограничена, и Израиль это знает. Как показали многочисленные неудачные попытки достичь перемирия в Сирии, влияния России на действия сирийской армии недостаточно для того, чтобы контролировать союзные силы, особенно такие, как поддерживаемая Ираном «Хезболла». Эта ситуация прослеживается даже в северных районах Сирии, где Россия имеет большее влияние чем на юге, который находится под жестким контролем Ирана. Кроме того, у России есть свои цели в Сирии и их достижение имеет более важное значение, чем какие-либо просьбы Израиля или Турции.
 
Что Россия может им гарантировать, так это конструктивные отношения с Тегераном и Дамаском.
 
В какой мере Россия может использовать свои связи с Ираном или Сирией, чтобы развеять опасения Израиля или Турции, тоже зависит от ситуации. Пример тому можно было наблюдать на прошлой неделе в Сирии, когда турецкий план по наступлению на Манбидж против курдских отрядов народной самообороны был сорван верными правительству войсками, которые поддерживает Россия. Вне всяких сомнений, несогласованность российских и турецких целей в Сирии станет основной темой дискуссий между Путиным и Эрдоганом в пятницу. Эти противоречия также обсуждались два дня назад во время первого трехсторонней встречи между военным командованием России, Турции и США.
 
Для Израиля и для Турции вполне очевидны границы взаимоотношений с Россией. Однако целью обеих встреч является возможность поддерживать диалог и взаимодействие, чтобы сохранить хоть какие-то перспективы координации.
 
Хотя Россия и заботится о сохранении взаимоотношений с Израилем и Турцией, по крайней мере, о сохранении значимых экономических связей с этими странами, конечная цель Москвы – избавление от экономических санкций Запада, которое ни одна из сторон не может ей гарантировать. Принять решение о снятии финансовых санкций с России и предоставить ей свободу действий в Крыму и на Черном море могут только США и ЕС.
 
Россия вмешалась в сирийский конфликт, находясь на стороне правительственных войск, в частности, чтобы усилить свое влияние на США и другие задействованные в войне ключевые державы, и она постоянно ищет способы воздействия, даже несмотря на риск потерять союзников.
 
Принятое Москвой решение в Манбидже, возможно, стало одним из первых признаков российско-американского сотрудничества при новой администрации Белого Дома. Несмотря на то что результат разочаровал Турцию, он предоставляет возможность для дальнейшего российско-американского взаимодействия в предстоящем наступлении на Ракку.
 
Москва видит в этом надежду на то, что эта координация станет еще одним плюсом для России, когда речь зайдет о санкциях.